Единорожек, который хотел жить задом наперёд - Вальтер Моэрс

Новая замонийская выходка автора бестселлеров по версии SPIEGEL

Единорожек, который предпочёл бы жить задом наперёд; вервольф, который хочет быть каквольфом; плотоядное растение, которое хотело бы питаться по-вегетариански; троллекровопёс, который предпочёл бы быть царапкой — у немалого числа жителей континента Замония проблемы с идентичностью, и потому жизнь у них нелегка. Но будь то глуповолк или умнолис, ласкозайчик или муха-полудневка, серебряная вдова или книжнец — все они находят свой путь в этом мире, где фантазия и юмор совершенно вышли из-под контроля.

Двадцать замонийских басмешек* о различных формах замонийского существования из-под пера автора бестселлеров Хильдегунста фон Мифореза; в блистательном переводе Вальтера Моэрса, с его иллюстрациями и послесловием «Юмор — дело серьёзное».

*Басмешка — юмористически-анархическая замонийская короткая история, которая, в отличие от классической басни о животных, не знает никакой морали.

Драконгорец Хильдегунст фон Мифорез — величайший литератор Замонии. Он прославился благодаря своей 25-томной автобиографии «Путевые воспоминания сентиментального динозавра» — литературному рассказу о его приключениях по всей Замонии и прежде всего в книжном городе Книгороде.

Его создатель Вальтер Моэрс своими фантастическими романами завоевал сердца читателей и критиков далеко за пределами немецкоязычного мира. Все его романы, такие как «13½ жизней капитана Синего Медведя», «Город Мечтающих Книг» и вышедший последним «Остров тысячи маяков», стали бестселлерами.

Помимо континента Замония с его бесчисленными формами существования и историями Вальтер Моэрс создал таких популярных персонажей, как капитан Синий Медведь, Маленький Засранец и персонаж комикса Адольф, нацистская свинья.

«Следовать за этим немецким гроссмейстером фэнтези в Замонию… — одно из величайших читательских наслаждений нашего времени». Tagesspiegel, Денис Шек

«Писатель Вальтер Моэрс очаровывает своими историями и взрослых, и детей». Николь Абрахам, hr1

«Страшен, как Иероним Босх, изобретателен, как Дуглас Адамс, и смешон, как Вуди Аллен…» facts

www.penguin-verlag.de

Вальтер Моэрс

Двадцать замонийских басмешек Хильдегунста фон Мифореза

Переведены, проиллюстрированы и снабжены послесловием Вальтером Моэрсом

Кто ложится в постель с гусеницей, не должен удивляться, если просыпается с бабочкой.

Замонийская пословица

Единорожек, который хотел жить задом наперёд

Одному самцу единорожки по имени Кельвин, жившему вместе со своей женой Тельмой и множеством других родственников и сородичей в большом каштане в прохладном лесу в тени Сумрачных гор, однажды показалось, что его осенила гениальная идея, способная радикально изменить всё общество единорожков.

«Почему, — подумал Кельвин, — мы в своём существовании всё время стремимся вперёд? Ведь в конце нас всё равно ждёт только смерть. Не лучше ли нам стремиться в другую сторону? Против течения времени. Быть может, мы перехитрим смерть, если будем последовательно жить задом наперёд». Своей идеей он немедленно поделился с супругой-единорожкой.

— И как, интересно, это должно работать? — скептически спросила Тельма. — Как вообще можно жить задом наперёд? Это же невозможно.

— Над этим я ещё работаю, — ответил Кельвин. — Но если это орех, его можно расколоть. — Он любил повторять эту избитую мудрость единорожков, хотя на ежегодных соревнованиях по раскалыванию орехов регулярно оказывался среди отстающих.

Через несколько дней Тельма увидела, как Кельвин пытается задом наперёд спуститься по каштану.

— Ты что, пытаешься лазать задом наперёд? — ужаснулась она. — Ты спятил? Можешь оступиться, сорваться и сломать позвоночник.

— Не беспокойся! — ответил Кельвин. — На вид это опаснее, чем на самом деле.

На следующей неделе Тельма увидела, как её муж, собирая орехи у подножия дерева, пятится по листве, пошатываясь.

— Ты что, пытаешься ходить задом наперёд? — обеспокоенно спросила она. — Можешь в ручей свалиться.

— Всё в порядке! — сказал Кельвин. — Я буду осторожен! Всё под контролем, дорогая!

С тех пор Кельвин старался проводить свои опыты тайком. Он пытался думать задом наперёд, дышать задом наперёд и спать задом наперёд — с переменным успехом. Но несколько дней спустя Тельма поймала его на том, что он медленно листал книгу с конца к началу и напряжённо в неё вглядывался.

— Ты что, пытаешься читать книгу задом наперёд? — как бы между прочим спросила Тельма.

— Э-э, нет! — быстро сказал он. — Я просто посмотрел, чем кончается история. — Но по тому, как дрогнул его взгляд, она поняла, что была права.

Зима стояла на пороге. Единорожки не впадают в настоящую зимнюю спячку, но в холодное время года спят очень много. Они почти не покидают своё жилое дупло и заботятся о том, чтобы кладовая была хорошенько заполнена.

— Ты собрал достаточно лесных орехов? — спросила Тельма мужа за завтраком. — Скоро ударят морозы. Не хочу загнуться от недостатка кальция.

Вообще-то этот вопрос был задан в шутку: Кельвин был до такой степени помешан на своём кальциевом балансе, что их кладовая почти всегда была набита едой до потолка, за что среди обитателей каштана он получил прозвище Кальций-Кельвин.

Кельвин рассеянно оторвался от газеты, и Тельма по выражению его лица поняла, что он только что пытался читать её задом наперёд.

— Онтяноп! — ответил он. — Ясйокопсеб ен! Имахеро моктиб атибан яаводалк!

— Что-что? — спросила Тельма.

— Э-э… я хотел сказать: Понятно! — повторил Кельвин свой ответ как положено. — Кладовая моктиб, э-э, я хотел сказать: набита битком орехами! Не беспокойся.

Тельма обеспокоенно посмотрела на него. «Ты что, сейчас говорил задом наперёд?»

— Да это просто новое хобби, — смущённо ответил Кельвин. — Вроде, э-э, умственной тренировки. — Он встал и ушёл в ванную. Некоторое время было тихо, потом Тельма услышала, как он пытался полоскать горло задом наперёд и поперхнулся.

За кофейными посиделками, в отсутствие супруга, Тельма рассказала родственникам о своих наблюдениях и опасениях. «По-моему, Кельвин и правда пытается жить задом наперёд, потому что боится смерти. Наверное, это вроде кризиса среднего возраста. Он собрал столько орехов, что нам их хватило бы навечно. Теперь у него слишком много времени на размышления. Боюсь, это ввергло его в вакуум».

— Это скорее богохульство, — сказала её сестра, принадлежавшая к тем единорожкам, которые верили в Великого Единорожка и переселение душ единорожков. — Если бы Великий Единорожек хотел, чтобы мы жили вечно, он не дал бы нам рая единорожков.

— Он