Колыбельная бури - Крис Войт

Круговорот танца пронес меня мимо этой парочки, и я, не думая, шепнула им:

— Смиритесь.

Мой демон увлек меня дальше, куда-то в сторону открытого парапета, но я успела увидеть, как черный и белый вдруг рухнули на мрамор, и остались сидеть так. Они не разжали хватки, но она перестала быть агрессивной. Злость исчезла, осталось лишь сочувствие друг другу и особое взаимопонимание. Ближе к рассвету я увидела этих двоих вновь, они сидели на перилах и пили вместе, что-то с жаром обсуждая.

— Ты тоже врешь, — заметил мой демон, когда очередной танец смолк и все принялись пить, смеяться и общий поток вдруг разбился на отдельные ручейки. — Так привычнее тебе, топить боль в странствиях и новых чудесах, делать вид, что все это не твое. Думаю, тебе маски не нужны. Этот облик и так сплошная ложь. Как ты сможешь смириться, если так и не приняла?

Демон подошел вплотную и коснулся острым когтем моего белого локона, накрутил его на палец и слегка дернул.

— Длинные кудри, нежная кожа, зеленые омуты глаз, изящные линии, но что ты видишь в зеркале, девочка? — шепнул демон на ухо. — Какова правда?

Я вздохнула.

— Гниющий труп. Я вижу впавшие тусклые глаза, седые ломкие волосы, острые серые зубы и мертвое лицо. Весь мой цветущий облик, как посмертная маска, лидорианская насмешка... Думаю, я все-таки умерла.

Демон на миг замер, пристально разглядывая мое лицо. Затем что-то изменилось в его глазах.

— Ты все равно прекрасна. И желанна, даже такой, — вдруг жарко проговорил демон и коснулся губами моей шеи. Я ощутила огонь от этого поцелуя, он растекся по моему телу, как крепкий алкоголь, завибрировал в венах и застучал в висках.

— Это взаимно, — ответила я и прильнула к широкоплечему монстру. Он улыбнулся и порывисто увлек меня в темноту ближайшего переулка.

Я умела справляться с горем и болью только по-лидориански, с помощью странствий, приключений, хорошей пьянки с друзьями и жаркого секса. Но ничего из этого не могла позволить себе в последнее время. Оковы морали и собственных требований сдерживали меня и сжимали, душили за горло. Боль не находила выхода.

Ватмаар развязал путы, освободил мою душу и эмоции. Плотина пала и бурный поток хлынул, сметая все на своем пути. Я жаждала тепла, страсти, хотела быть желанной и желать самой, и демон увлек меня в приторную темноту. Это была не любовь, не медленное и чувственное действо, не бокал редкого вина, который нужно смаковать и оценивать. Это была животная страсть, как жуткая жажда, когда можно выпить бутыль воды и даже не почувствовать.

Ледяной мрамор под обнаженной спиной, когтистые жаркие руки, мощное тело, которое я обхватывала ногами, мышцы спины под кожей, которою я гладила и царапала. В момент кульминации демон прижался к моим губам и впился в них, но не со страстью, а с тоской.

Я замерла, затем медленно ответила на поцелуй, нежно и ласково. Это было такое теплое и чуткое прикосновение, почти слияние. Демон со стоном отстранился и поставил меня на ноги, но стоять я не могла от дрожи. Он поправил мое платье и снова обнял, я стиснула его плечи в ответ, прижимаясь так сильно, как только могла. Демон вздохнул и поцеловал меня в шею.

— Привет, мой ангел.

— Здравствуй, Натаниэль.

Я знала, что если начну спрашивать или рассказывать, то потеряю самоконтроль, буду плакать и умолять, сходить с ума и тем самым сделаю хуже любимому. Поэтому мы ничего больше друг другу не сказали. У нас ничего не осталось, все забрала война и черная хворь. Эта ночь, дорога, приведшая нас обоих в Ватмаар и безнадежность — вот и все что у нас было. И возможность просто чувствовать друг друга, здесь и сейчас.

Мы покинули подворотню и снова влились в динамику Шабаша, разве что прикосновения стали нежнее и чувственнее. Я чаще смотрела в его черные глаза и видела отблески не жаровень и фонарей, а потаенной страсти. И понимала больше, чем мне хотелось.

Он хотел найти лекарство, способ. И этот поиск возможности жить дальше привел его, как и меня в Ватмаар. Место, в которое ты приходишь, когда больше некуда идти. Когда не остается ни света, ни надежды.

А может быть, он пришел чтобы смириться с тем, что способа нет. Это я поняла лишь теперь, сидя на проклятом корабле рядом с Повелителем и вспоминая утраченные моменты прошлого.

Шабаш набирал обороты с каждой минутой, и теперь я чувствовала себя свободнее, словно в груди развязался тугой узел и теперь я могла вытащить из себя все самое темное и тревожное. Я помню, что, когда мне не хватало музыки и танцев, не хватало глаз моего демона, я пела. И барабаны вторили моему голосу, а сотни душ внимали песни. Моя магия и эмоции изливались в ночь над Ватмааром и все прочее переставало существовать. Иногда нас находила Элька, идущая под руку со Жнецом, мы пили и разговаривали вместе. Людей становилось вокруг все меньше, словно обретшие искомое уходили прочь или где-то в темноте и одиночестве дожидались рассвета. Стражники стояли немыми тенями и безучастно наблюдали за действом. Магия пульсировала вокруг нас.

К исходу ночи я больше не была ведомой. Другие голоса вторили мне, барабаны ловили изменчивый ритм, а песнь неслась над чернотой города, ее отзвуки дрожали в пламени жаровень и путались в рваных парусах кораблей.

Я хотела жить, я не знала как мне выйти в этот пустой без Натаниэля мир, но жить все же отчаянно хотелось. И этот страшный парадокс нашел свой отклик в песне. Мой голос звенел над черным мрамором, несясь над темными водами, сплетаясь с ритмом барабанов и плачем скрипок, улетая куда-то к черному звездному небу, словно я хотела достучаться до вечности.

В какой-то момент я обнаружила себя на парапете дворца, подо мной стояли, замерев, участники шабаша, впитывая последние отзвуки.

Ночь кончилась.

Я повернула голову и увидела солнце. Жаркое светило восходило над океаном, прогоняло неверные тени и затопляло светом всех нас,