Колыбельная бури - Крис Войт

К нам неспешно подошел один из демонов и недовольно глянул на незваного пассажира. Я уже начала подумывать, а не выкинуть ли подругу обратно за борт, чтобы защитить ее от немилости проклятых.

— Пускай, — послышался тихий голос, и демон тут же потерял к нам всякий интерес. — Я надеюсь, твой народ не решит устроить спасательную операцию?

Элька покачала головой, глядя на поднимающегося с нижней палубы Повелителя. Он был снова весь укрыт шевелящимися тканями и прятал лицо в тени капюшона.

— С тех пор, как я стала королевой, они кое-чему научились.

— Прости, что пропустила коронацию, — проговорила я.

— Ничего, скучнейшее было мероприятие, поверь мне.

Мы замяли тему, как не самую приятную — меня не пригласили на торжество. Я теперь являлась проклятым существом и светлые создания боялись меня до дрожи. У эльфов не было защиты простив черной хвори, вампиризм, проклятье оборотня и другие болезни крови были для них смертью. Они не могли бороться с этой заразой. Человек, обращенный вампиром, менялся, но большей частью мог продолжать жить и сохранял людскую составляющую. Натаниэль был единственным в своем роде, эльфом, которому удалось сохранить разум и удержаться от метаморфоз силой воли.

Точнее, удавалось.

Я вдруг замерла и глянула на Повелителя. Тот кивнул в подтверждение моей догадки и глянул на цветущие деревья эльфийских лесов.

Некоторое время из листвы нас провожали напряженные взгляды, но вскоре чаща кончилась, и река свободно потекла через степи и луга. К вечеру снова начались леса. Корабль плыл с потрясающей скоростью, покрывая за полдня расстояние, на которое требуется три-четыре дня быстрой езды на скакуне.

По мере приближения к концу пути я все больше понимала случившееся, кусочки становились на место, и картина проявлялась. Поэтому я была уже почти готова к открывшейся правде.

Леса вокруг были другими, их сковывала мертвая тишина. Ветер не шелестел листвой, не пели птицы, не шуршали в подлеске звери. Пугливые лани не выходили на водопой на мелководье. И в нетронутой тиши приближающейся ночи деревья казались немыми декорациями. Когда-то этой дорогой, по реке в сторону моря, Натаниэль отправлял в последний путь свой погибший народ. Он стоял где-то здесь и пел колыбельную уничтоженным эльфам почти тысячелетие назад.

Мертвый, немой лес дождался возвращения своего проклятого короля, что прибыл домой, чтобы спать вместе с забытым миром.

Элька сидела рядом, молчаливая, подавленная. Хрупкая девушка, которой пришлось взвалить на себя бремя эльфийского престола и править соседними лесами. Всеми, кроме вот этого проклятого.

Мы приплыли на место в глубоких сумерках, сошли на песчаный берег и ступили под полог листвы. Шли втроем с Повелителем, прочие демоны остались на корабле. В лесу не осталось ни троп, ни дорог и ничто не напоминало о целом городе эльфов. Тишина царила вокруг и подавляла своей торжественностью и грустью. Очень спокойное место, не светлое и не доброе, но безусловно спокойное и подходящее для вечного сна.

Повелитель взмахнул рукой и сотни дрожащих огней зажглись в листве и осветили чащу. Посреди небольшой полянки лежала простая могильная плита из белого мрамора.

— Он просил передать тебе вот это.

Мне протянули небольшую коробку. Я присела на траву рядом с могилой, провела рукой по прохладному мрамору. Мысли были какие-то невнятные, отрывочные. Думала о том, не стоит ли приехать в другое время и выгравировать на плите хоть что-то, надпись или портрет Натаниэля. Почему меня не позвали на похороны, и кто их проводил, знают ли о случившемся деканы.

Повелитель разжег костер на поляне и разбил небольшой лагерь. Что-то ароматно-пряное кипело в котле, но я сидела рядом с плитой и не шевелилась. Так меня и застал рассвет — я не смогла найти в себе сил ни открыть коробку, ни подойти к костру, где тихо разговаривали Элька и Повелитель. Свет напомнил мне тот Шабаш в Ватмааре и немного расшевелил. При солнечном сиянии в листве мир вокруг казался чуть лучше, а неотвратимость новой боли воспринималась уже как данность.

Я вздохнула и открыла коробку. Все равно я вздрогнула от боли, хотя примерно знала, что увижу. Там лежала шкатулка, знакомая мне еще по пути в Академию. В ней находилось удивительной работы ожерелье, своего рода венчальный атрибут, символ любви и знаковая вещь для культуры эльфов и для Натаниэля лично.

В той же большой коробке лежало несколько других вещей, ценных для моего любимого. Прозрачный кристалл с заключенной внутри крошечной голубой розой...

Я выронила коробку из рук и мир вокруг поплыл от слез, я согнулась пополам от страшной боли в солнечном сплетении и не могла вдохнуть. Сказка о синих цветах. Только теперь мы ее герои. Я огляделась вокруг, взмахнула рукой и подобно героине старой легенды превратила все цветы на поляне в синие. «Словно осколки неба упали на землю и неба стало больше». Но мне легче не стало. Наверное, как и той девушке из сказки.

Я чуть прошлась по поляне, выпила предложенного мне глинтвейна и с трудом вернулась обратно к могиле. Нужно завершить это дело, отчаянно нужно. Я дрожащей рукой отложила кристалл и шкатулку с ожерельем в сторону. Я не могла больше смотреть вещи, не ощущала себя готовой к этому, поэтому отложила и все важные мелочи в сторону. Мне попался конверт, который я открыла с тяжелым вздохом. Прощальное письмо, конечно же, он не мог уйти, оставив хоть что-то недосказанным. Декан Высших сфер всегда был безжалостно правдив...

«Привет, мой ангел. Если ты читаешь это, значит я уже мертв, а ты, что не может не радовать, жива. Мы так скверно расстались в Академии и почти не успели побыть вместе в Ватмааре, но я благодарен даже за эти краткие мгновения.

Прости меня за ложь. На самом деле я эгоист и даже сейчас мне не стоит говорить тебе правду. Но мне отчаянно не хочется остаться глупцом и гордецом в твоих глазах, предавшим любимую ради глупых идеалов.

Я умер. Я погиб под стенами Академии в тот далекий день, это был момент моей смерти. Все последующие годы — лишь растянувшаяся агония. Пока я не пил крови, ни капли, никогда, я еще мог противостоять черной хвори.