Колыбельная бури - Крис Войт

— Я ясно дал понять, что сегодня будет проходить совещание по государственным делам, — Рин посмотрел на приближающихся и стиснул зубы в фамильном выражении едва сдерживаемой ярости.

— Мы были заняты, — ехидно улыбнулся Адриан, подхватил со стола бокал Ники и выпил его залпом. Сестра молча подлила еще и заботливо пододвинула тарелку с мясом ближе к краю.

— Адриан, мы тут, знаешь ли, тоже не ерундой страдаем! Долг требует..., — начал было отповедь Ринек, но его перебили:

— Да заткнись ты на секунду и дай договорить! — вышел из себя Адри. — Мы были в порту, караван Глома вернулся в паршивом состоянии.

От первой фразы глаза Рина пожелтели, брат начал было вставать со стула, чтобы призвать своего самого нелюбимого брата к ответу. Но к концу второй фразы он нахмурился, чуть расслабился и перестал готовиться к конфликту.

— Держи отчет, — Адри кинул на стол потрепанную бумажку, подцепил на вилку кусок мяса и принялся жевать, запивая вином. Вениан, поняв, что драки не будет и можно спокойно поесть, повел ДеВеля обходить стол. Они сели неподалеку и принялись за еду. Судя по потрепанному виду троицы, все они изрядно потрудились и оголодали — даже не стали ждать слуг с горячими блюдами, а просто забирали у соседей все, что те не успели надкусить. Адри ел стоя, проглотив первые два куска мяса и чуть остывшую булочку, он допил свое вино и проговорил: — Два корабля из десяти потеряны, еще два мы спасли и довели до доков.

— Тут что-то странное в отчете по грузу, — еще сильнее сдвинул светлые брови Ринек.

— Все верно, никакой ошибки. Они просто не дошли до Барии, поэтому вернулись с нашим же товаром. Сразу после Сопряжения корабли оказались посреди снежной бури. Море практически полностью замерзло. Четыре корабля получили повреждения от столкновения со льдом и айсбергами, пока капитаны пытались развернуть суда и уйти обратно в портал.

Ринек задумчиво постучал пальцами по столу, затем глянул на Адри и кивнул:

— Прости за резкость.

— Проехали, — пожал плечами брат и подхватил с блюда запеченный корень, начиненный овощами и грибами. — В Барии бывают суровые зимы, этот рейс должен был стать последним в году, но чтобы так рано... Глом говорит, что насколько хватало видимости — море просто замерзло. А сухопутных дорог к ним нет. Они потеряли трех матросов, десять человек получили серьезное обморожение, их сейчас лечат. Ну и товар, ясное дело, ушел на дно вместе с кораблями. Но Глом молодец, почти избежал потерь.

— Ты прав, неприятная история. Передай ему, что мы поможем семьям погибших. Жаль, я рассчитывал на последнюю партию древесины. Да и сама Бария нуждалась в наших товарах.., — Рина сцепил пальцы в замок и хмыкнул. — Пегасы в бурю не долетят... а надо бы узнать, как дела в Барии...

Повисло молчание. Я мысленно выругалась, потерла лоб рукой и вздохнула.

— Я займусь.

Встала со стула, протерла губы салфеткой и начала выбираться из-за стола, маневрируя между спинками стульев и каменной стеной. Ринек и стоящий рядом с ним Адриан, находились у конца стола, рядом с троном. Я кивнула братьям и направилась к двери, когда почувствовала руку на своем запястье. Пришлось обернуться, чтобы понять, кто именно меня схватил и пытался задержать.

Адриан.

Он чуть стиснул мою руку, затем разжал хватку и кивнул.

— Я поеду с тобой, — решительно проговорил брат. И тут же, заметив во мне признаки нарастающего гнева, поспешно, но нарочито безразлично добавил: — Бария выполняла один очень важный заказ, мой личный. Я был бы не против, если бы ты подбросила меня туда. Хочется забрать его до наступления зимы, а не ждать полгода.

Я немного подумала, разглядывая высокого черноволосого брата, затем обреченно кивнула. Я понимала, что Адри делает тоже, что и все остальные — пытается меня оберегать. Но только он умудрялся обставлять все так, что у меня не оставалось ни единого вежливого и разумного способа отказаться от опеки.

— Вылетаем утром, захвати теплые вещи, — проговорила я и направилась в свои комнаты.

Мимо сновали люди, прислуга и гости, чиновники и дворяне. Из игорной комнаты доносились голоса и звук бросаемых костей, кто-то играл на скрипке за закрытыми дверьми музыкального зала. Я шмыгнула в неприметную дверь за пологом гобелена и оказалась в более тихой и уютной части дворца. Темное дерево панелей, светильники со стеклянными разноцветными абажурами, натертый паркет и узкие коридоры.

Тут было не так шумно и суетно. Стены украшали не пафосные портреты с горделивыми фигурами или грандиозные сцены битв, а более приземленные и обыденные картины. Вид на маяки Челюсти, горная тропа, ведущая к Крелонтену, ярмарка на Портовой площади. Портреты членов семьи были живыми и запоминающимися, не просто имя в генеалогическом древе, а отражение сути живых людей.

Юниан улыбался с холста, стоя в дверях библиотеки, смотрел насмешливо и ехидно. Пшеничные волосы вьются ниже плеч, широкая улыбка, озорной огонек в глазах. Это была моя работа, я даже вспомнила тот день. Его отправляли учиться в Академию на воина, и брат был просто счастлив. Ему было около восьмидесяти лет на тот момент, мне было пятнадцать. Тогда мы еще общались как друзья. А потом он стал другим. Дерганным, нервным, злым, раздражительным. Я не знала, что случилось с ним за эти крохотные десять лет, но вернулся к нам совершенно другой Юниан, незнакомый и чужой. Только сейчас я задумалась — а что же стряслось? Кого или что он потерял, через какие беды прошел, что так изменился.

У меня было очень много братьев — двенадцать. Трое самых старших пропали задолго до моего рождения. Из того поколения оставались только трое братьев — Ринек, Вениан и Адриан, и одна сестра — Ника. Все остальные были лет на триста младше. Наша родословная запутанная и сложная, из-за временных парадоксов некоторые становились фактически старше других, и тогда очередь переписывалась. Так, постарев на сто лет и вернувшись в прошлое, Адри стал старше Вениана и Дена, а я перемахнула Доната и Юниана.

Ден же, хоть по возрасту и был из старших, обнаружился и примкнул к