Колыбельная бури - Крис Войт

— Меня не это беспокоит, — ответила сестра шепотом. — А чтобы близняшки не передрались друг с другом за внимание старшего брата.

— Не переживай. Через пару лет он опостылеет им обеим...

— И они переключатся на других братьев, — игриво подметил Адри, отрезая кусочек копченого мяса.

— О боже, — со стоном произнес Вениан, театрально хватаясь за сердце. — Пожалуй, Гедеону нужно платить жалование за его нелегкий труд обучения молодежи. Он страдает за нас за всех!

Я едва смогла сдержать смех, а Синтия закатила глаза и вздохнула, словно сетуя на глупость окружающих.

Странно было сидеть в кругу семьи и смеяться. Иногда они не были такими уж несносными. И всегда на атмосферу влияло благотворно отсутствие отца. Оставалось лишь надеяться, что он не вернется из странствий с очередным ребенком. Если отец будет поддерживать такой же темп, как в последние три века — семья по численности сможет конкурировать с кланом кочевых варваров. Скорость размножения людей плохо сочеталась с долголетием лидорианцев.

Глава 7

Мы вылетели сразу после окончания завтрака. На мне были теплые сапоги, кожаные штаны с меховым подбоем, куртка с капюшоном, свитер под ней, перчатки и шапка. Все голубовато-синего цвета с морозными узорами защитных заклинаний. После далеких событий на Внешней Стене, когда я едва не замерзла насмерть, я относилась серьезно к холоду. Адриан тоже утеплился, вооружился и был настроен решительно.

Арчидоз сразу набрал высоту и покинул тропическую жару Лидора, чтобы мы не сварились заживо в таком снаряжении. Облака плыли под черными крыльями дракона и скрывали горы внизу. Мы поднялись еще выше, где воздух был кристально чист и свеж, а панорама моего мира завораживала. По искрящемуся морю были разбросаны разноцветные точки кораблей, а с высоты коралловые рифы под водой обретали сходство с прозрачной тканью, брошенной в фонтан — изгибы желтого, красного и зеленого оттенков, смягченные синевой волн.

Адриан сидел позади, подставлял загорелое лицо ветру и молчал, за что я была благодарна. Я ощущала его жаркое дыхание где-то в районе затылка и ладонь на своей талии. Не думаю, что он осознавал, как рефлекторно поддерживает меня. Словно я могла свалиться со своего собственного дракона! Я подавила раздражение и промолчала. Никогда бы не подумала, что выносить заботу Адри будет тяжелее, чем его ненависть и презрение.

Арчи заложил вираж и напрягся, это послужило сигналом и нам с братом — близилось Сопряжение. На миг нас окутала жемчужно-белая пелена, похожая на освещенный солнцем туман, и уже через секунду мы вновь летели над волнами. Море стало другим, более темным и густым, а воздух резко пах водорослями. Я знала, что в этом мире поверхность вод покрывали вездесущие волокна растений, доставлявших неудобства нашим морякам. Но видеть с такой высоты островки водорослей не могла, они лишь добавляли темные оттенки воде.

Еще пару часов мы летели над бесконечным океаном. Иногда под нами проносились крохотные островки или песчаные отмели, сплошь занятые крикливыми красноперыми птицами. Они держались подальше от огромного дракона, выражая свое недовольство сварливым щебетом с приличного расстояния. За нашими спинами встревоженные пернатые вновь принимались за привычные дела — оседали шумными облаками на скалы или же целыми стаями ныряли в воду за рыбами. На этом особенно долгом отрезке пути эти толстые красные птицы были единственной, помимо рыбы, едой для моряков — крохотные острова были слишком малы для любой другой жизни.

Вдали показалась земля, скалистое побережье и угловатые штрихи человеческих жилищ. Но Арчидоз заложил очередной вираж, оставляя далекое побережье Бриг-Рига с правой стороны.

Несмотря на долгий период восстановления, иногда мне требовалось усилие, чтобы сделать вдох. Но в минуты полетов, когда я была наедине с небом и ветром, все проблемы словно оставались далеко внизу. Вот и сейчас, я испытала легкую досаду, стоило только подумать о конце путешествия. Арчи не был скован расстояниями и высотами, и находясь вместе с ним в небе, я ощущала такую же извечную свободу и отсутствие преград.

— Есть дорога через воду, — заговорил дракон, и не смотря на сильный гул ветра, его слова удалось легко расслышать.

— И как глубоко? — крикнула я в ответ.

— Достаточно, чтобы промокнуть, — с легкой усмешкой в голосе ответил Арчи. — Но это сэкономит нам много часов, до наземных и воздушных линий слишком далеко.

Я потянулась назад, чтобы достать из сидельной сумки свой посох, но Адриан перехватил мою руку.

— Следующее Сопряжение уже будет с Барией? — спросил он, затем раздосадовано вздохнул. — Арчидоз, лети к воздушному порталу, никакой воды.

— Ты не можешь командовать моим драконом! — сдержанно ответила я, но словно на стену, натолкнулась на мрачный взгляд Адриана.

— О боги, сестра, что же с тобой? — тихо спросил он, настолько тихо, что мне едва удалось это услышать. — Бария скована зимой, ну допустим ты сейчас используешь магию и пройдешь сквозь воды... а что ты будешь делать, оказавшись на глубине, вмурованной в лед?

Я нахмурилась, затем отвернулась от брата и уставилась в закатное небо и на спокойную линию горизонта. Адриан был прав. Забывать такие очевидные вещи, значит добровольно лишить себя жизни во время обычного путешествия. Дальше мы летели в тишине.

На подходах к Сопряжению, мы плотнее запахнули теплые одежды, поправили снаряжение и подготовились к выходу в зимний климат. После жемчужного тумана междумирья, тьма ночи над Барией казалась непроницаемой. Мне в лицо ударил морозный ветер с колючим снегом, заставляя прищуриваться и опускать голову. Едва заметно в дали мерцали огоньки, почти невидимые из-за круговерти зимней бури.

Арчидоз уверенно летел вперед, так же неподвластный холоду, как и жару, он едва ли замечал жестокость ветра или темноту ночи. Он заложил пологий вираж над почти неразличимым городом внизу, словно оглядывая мрачные земли, затем зашел на посадку.

Мы приземлились на внутренней площади замка так быстро, что я даже не успела остановить Арчи.

— Ватмаар тебе в глотку! У тебя шкура бронированная, но, когда же ты допедришь, что у меня-то — нет! — зашипела я на дракона. — Нельзя пугать людей, они нервные. Нельзя пугать вооруженную замковую стражу — они самые нервные из всех. Мне уже однажды так прострелили