Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

парировал я, — Подумай, Аймос! Почему ты сам разбит на осколки? Почему твоя память так фрагментарна? Почему ты не помнишь событий, предшествовавших падению? Ты думаешь, это случайность? Или последствия атаки Бездны? Нет! Это его работа! Он ослабил всех нас, одного за другим, чтобы никто не мог бросить ему вызов!

Аймос отшатнулся, его лицо исказилось смесью гнева и… сомнения. Он посмотрел на свои руки, словно пытаясь увидеть в них следы былого величия и нынешней раздробленности.

— Это… это неправда… — прошептал он, но в его голосе уже не было прежней уверенности, — Мой брат… он не мог…

— Муж мой, — тихо сказала Эгилия, кладя руку ему на плечо. Ее прикосновение, казалось, немного успокоило его, — Вспомни. Вспомни те странные указы перед падением. Ту атмосферу страха и недоверия, которую он сеял. Тех богов, что исчезали один за другим под предлогом «борьбы с ересью» или «угрозой Бездны». Разве это не укладывается в картину?

Аймос посмотрел на жену, затем на Айсштиль, в глазах которой стояли ледяные слезы гнева и боли. Он увидел не только ее цельность, ее новообретенную силу, но и эхо того ужаса, что она пережила. Его взгляд скользнул по Никталии, которая сочувственно качала головой. И по Карнаксу, который стоял с непроницаемым лицом, но его золотой глаз, казалось, сверкал чуть ярче обычного.

— Я… я не помню, — глухо произнес он, опуская голову, — Слишком много… пустоты.

— Потому что он стер эти воспоминания, Аймос, — сказал я, — Или повредил их, когда разбивал твою душу. Так же, как он пытался сделать с Айсштиль.

Аймос вскинул голову, в его глазах бушевала буря. Гнев боролся с отчаянием, преданность брату — с ужасающей правдой, которая медленно проступала сквозь туман забвения.

— Даже если… даже если это так… — прохрипел он, — Что это меняет? Прошлое не вернуть. Пантеон пал. Мы остались одни перед лицом Бездны и… этой, — он кивнул в сторону площади, где недавно бушевала Сверхсущность.

— Это меняет всё, — твердо сказала Айсштиль, — Теперь мы знаем нашего истинного врага. Не только Бездну, но и того, кто играл с ней, кто использовал ее в своих целях. Того, кто предал нас всех.

— И это значит, что наш план с Черным Солнцем становится еще более актуальным, — подхватил я, — Это единственный способ противостоять и Бездне, и тому, что может скрываться за действиями Громовержца. Нам нужна сила твоего мира, Аймос. И энергия Небесного Чертога.

Аймос долго молчал, глядя на свои руки, потом на Эгилию, потом на меня, Айсштиль и Никталию. Его лицо постепенно разгладилось, гнев уступил место холодной решимости.

— Хорошо, — наконец произнес он. Голос его был тверд, — Делайте, что должны. Я подготовлю свой мир. Мои слуги соберут необходимую энергию. Но, Эстро, — он посмотрел мне прямо в глаза, — если твое Черное Солнце даст сбой… если оно уничтожит то, что осталось от моего мира…

— Ты уже говорил это, Аймос, — кивнул я, — Достанешь меня из-под земли. Риск велик, но мы справимся.

— Тогда идите, — Аймос махнул рукой, — У вас мало времени. Бездна уже чувствует слабину на границах. А Сверхсущность… она не будет ждать вечно.

И тут из-за массивной колонны, неподалеку от ворот замка, раздался тихий шорох и неуверенное:

— Эстро?.. Айси?.. Вы… вернулись?

Мы все обернулись. Из тени, робко переминаясь с ноги на ногу и теребя кончик своего пушистого хвоста, выглядывала Пугливая Лилия. Ее большие глаза были полны смеси страха, любопытства и явного облегчения.

— Опа! — тут же оживилась Никталия, — А вот и наша потеряшка! Пугливка, ты что тут делаешь? Я же велела тебе сидеть в замке и вышивать крестиком на призрачных салфетках! Кто разрешил гулять по этому унылому району без сопровождения взрослых богинь⁈

Пугливка закатила глаза и сделала еще шаг вперед, уже смелее.

— Я… я почувствовала… — она посмотрела на Айсштиль, потом на меня, — Что-то очень сильное… и светлое… и холодное… как будто… как будто вернулась весна после долгой зимы. Я подумала… это вы. И пошла посмотреть.

Она с благоговением смотрела на Айсштиль, которая теперь действительно излучала ауру невероятной, звенящей ледяной мощи. Цельная. Восстановленная.

— Весна? — фыркнула Никталия, — Скорее, ледниковый период вернулся в полном объеме! Ты просто нашу Снежную Королеву почуяла, вот и все! Хотя, признаю, апгрейд ей к лицу. Стала еще внушительнее. Боюсь даже шутить про ее прическу.

Айсштиль бросила на Никталию ледяной взгляд, но в уголке ее губ мелькнула тень улыбки. Она подошла к Пугливке и мягко коснулась ее плеча.

— Все хорошо, дитя. Мы вернулись.

Пугливка просияла и тут же доверчиво прижалась к богине льда. Удивительно, как быстро страх сменился радостью и доверием. Кажется, инстинкты Лилии подсказывали ей, что эта «новая» Айсштиль — союзник.

Карнакс лишь хмыкнул, явно считая все эти эмоциональные проявления излишней суетой.

— Раз все собрались, может, перестанем прохлаждаться на площади? — пророкотал он, — У нас есть план. И он требует исполнения. А не вот это вот всё…

Я усмехнулся. Карнакс прав. Время не ждет. Но появление Пугливки, когда о ней все позабыли… Это было знаковым.

— Ладно, Карнакс, не ворчи, — сказал я, — Дел у нас, и правда, выше крыши. Пора возвращаться домой. И готовиться к запуску… самого большого фейерверка в истории миров.

Я сосредоточился на создании портала, на этот раз ведущего обратно, в реальный мир, в особняк Безумовых. Энергия очищенного озера послушно откликнулась, формируя стабильный серебристый проход.

— Мы скоро вернемся, — сказал я Аймосу и Эгилии, — Готовьтесь.

Айсштиль бросила последний взгляд на Владыку Мертвых, в котором читалась сложная смесь старых обид и нового понимания. Затем она решительно шагнула в портал. Карнакс