Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Он замер. Медленно отнял руку и посмотрел на свои пальцы. На них осталась капля розоватой слизи. Его глаза расширились до предела. Он резко повернул голову, пытаясь увидеть, что у него в ухе, но увидел лишь такие же расширенные от ужаса глаза Насти. А потом он почувствовал это. Движение. Внутри. Во рту. Что-то инородное, извивающееся.

Осознание ударило по нему, как кувалда.

— А-а-а!!.. — его крик был не криком боли, а криком абсолютного, животного ужаса. Он рванулся с такой силой, что невидимые путы Насти лопнули. Он вскочил, хватаясь за горло, за уши, пытаясь вырвать, выскрести эту мерзость из себя, — Уберите! Уберите ЭТО!!!

Его тело начало бить крупная дрожь. Глаза закатились. Щупальца в его ушах и рту внезапно набухли, стали толще, начали расти с пугающей скоростью. Они обвивали его голову, проникали под кожу, которая начала пузыриться и менять цвет. Его крик перешел в булькающий, нечеловеческий вой. Он упал на колени, его тело начало ломаться, изгибаться, теряя форму…

И тут же из глубины медпункта раздались новые крики ужаса. Несколько тяжелораненых солдат на носилках тоже начали дергаться, их бинты рвались под натиском растущих изнутри розовых отростков. Хаос вспыхнул мгновенно. Паника охватила медпункт. Солдаты и медики отступали, стреляя наугад, не понимая, кто враг, а кто еще союзник. Превратившиеся твари, уже мало похожие на людей, сползали с носилок и неуклюже, но быстро ползли к ближайшим живым, протягивая свои извивающиеся щупальца.

— Барьер! Ники, барьер! — крикнула Настя, оттаскивая испуганную Пугливку подальше от трансформирующегося солдата, который уже превратился в копошащийся комок розовой биомассы.

Никталия, бледная, но сжав зубы, выставила руки вперед. Тень сгустилась, формируя дрожащий, но прочный купол, отрезая ближайших мутирующих от остальных. Пугливка, немного придя в себя, начала что-то шептать, простирая руки к бушующей биомассе за барьером — она пыталась успокоить ее, усыпить своей природной магией. Казалось, это немного замедляло их хаотичное движение, но… не более…

— Нужно уходить! — крикнула Настя, — Собрать тех, кто еще чист! И уходить!

— Погодите! — крикнула Пугливка, бренча в руках каким-то микстурами, — Я… знаю как сделать противоядие! Но мне нужно немного времени!

— Тогда давай наружу!

Они начали отступать к выходу из временного медпункта, стараясь собрать вокруг себя тех солдат и медиков, кто еще не был ранен или не проявлял признаков заражения. Но паника делала свое дело — люди метались, кричали, некоторые просто забились в угол, парализованные ужасом.

Внезапно снаружи раздался знакомый гул — треск горящего огня и свист ветра. В проеме входа показалась фигура, озаренная пламенным контуром.

— Эмми! — обрадовалась Настя, — Ты вовремя! Нам нужна помощь! Тут… тут что-то страшное!

Рыжеволосая девушка вошла внутрь. Она выглядела странно. Ее обычная живость и энергия исчезли. Движения были какими-то… механическими, дергаными. Лицо — безэмоциональная маска. Глаза смотрели прямо перед собой, но словно ничего не видели. На виске виднелась небольшая ранка, из которой сочилась тонкая струйка крови…

— Эмми? Ты в порядке? — Настя шагнула к ней, но Никталия резко остановила ее, положив руку на плечо.

— Стой, — прошептала она, ее голос дрожал, — Что-то… не так… Посмотри ей в глаза…

Эмми медленно повернула голову в их сторону. Ее взгляд был пуст. Абсолютно пуст. Ни гнева, ни страха, ни радости. Ничего.

— Эмми? Что с тобой? — осторожно спросила Пугливка, делая шаг вперед, — Тебе… помочь? У тебя кровь…

В этот момент Эмми резко вскинула голову. Ее зрачки сжались в точки, глаза закатились и стали молочно-белыми. Она издала тихий, булькающий звук, похожий на вздох облегчения. Изо рта, из ушей, из ноздрей полезли… они. Розовые, блестящие, извивающиеся щупальца. Они росли быстро, обвивая ее лицо, шею. Одно щупальце коснулось ранки на виске и словно слилось с ней.

Эмми-не-Эмми вскинула руку. В ее ладони вспыхнул огненный шар — ее собственная магия, но теперь… искаженная, чужая, направляемая чуждой волей. Она не говорила. Она не смотрела. Она просто атаковала.

Огненный шар ударил прямо по микстурам в руках Пугливки. Вспышка! Все склянки разлетелись на осколки, их содержимое моментально испарилось… Пугливка рухнула на пол, крича от боли. От ее обожженных рук валом валил пар…

— Значит, нам нужен другой подход, — сказал я, глядя на копошащуюся розовую массу, на драконьи головы, изрыгающие фиолетовую энергию, — Если нельзя добраться до центра управления… остается лишь перемолоть всю эту дрянь в фарш, из которого она уже не восстановится. И сделать это быстро. Потому что эта… штука… она явно не собирается останавливаться на достигнутом.

Мы с Карнаксом переглянулись. Бог войны молча кивнул, его золотой глаз сканировал быстро меняющееся поле боя. Отступать. Перегруппироваться. Связаться с остальными. Вернуться к Айси. План был очевиден.

Но Бездна, похоже, имела свои планы на наш счет. Или точнее, на счет всего поля боя.

То, что начиналось как ассимиляция отдельных монстров, превратилось в тотальное поглощение. Ковер из розовой биомассы под нашими ногами зашевелился интенсивнее, он рос, вздымался, поглощая все на своем пути. Трупы солдат и монстров, обломки бронетехники, куски разрушенных зданий — все это с чавканьем и хлюпаньем втягивалось в пульсирующую массу. Зрелище было тошнотворным — словно сама земля превратилась в гигантский, ненасытный желудок, переваривающий остатки битвы.

Драконьи головы, стрелявшие по нам ранее, втянулись обратно в розовое месиво, словно их и не было. На мгновение воцарилась странная, напряженная тишина, нарушаемая лишь мерзким хлюпаньем и воем ледяного ветра.

А затем биомасса в центре поля начала подниматься. Не хаотично, а целенаправленно. Она собиралась, уплотнялась, формируя… нечто. Огромную, уродливую фигуру, напоминающую колоссальный торс или голову, вырастающую прямо из копошащейся плоти. Десятки метров в высоту. Костяные шипы, вырванные из скелетов гигантов, торчали из нее, как иглы дикобраза. Переплетенные розовые щупальца образовывали нечто вроде мускулатуры. А на вершине этой кошмарной конструкции начало формироваться… лицо?

Нет, не лицо. Скорее, маска.