Колыбельная бури - Крис Войт

завтракали. У Синтии на лице застыла маска надменности и спокойствия, но я знала, что на самом деле она просто мучается с похмелья. Чиновники и придворные уже освоились, вовсю сплетничали и обсуждали события. На резном каменном троне, украшенном по спинке кристаллами, восседал дядя. Атмосфера царила добрая и домашняя, и одно это уже многое говорило об Экстасе, как о короле. Ему было достаточно просто приподнять бровь, чтобы поставить на место забывшегося человека или загнать обратно в рамки приличия любого из королевской семьи. Никаких грозных взглядов, криков и стучания кулаком по подлокотнику. Никакой стражи для поддержания порядка — хватало только авторитета дяди.

— Какого черта у вас вчера случилось с Адрианом? — едва слышно спросил меня Маркел.

Я покачала головой.

— Мы не будем это обсуждать, — отрезала я, не желая вспоминать подробности вчерашнего дня. Это была ужасная идея участвовать вместе с Адрианом. Это была самая плохая идея из всех, что возникли в прошедшие месяцы. Мы никогда с ним не спали и лучше бы так и оставалось навсегда.

Марк глянул на Синтию. Та пожала плечами, очень осторожно, словно была сделана из стекла. В этом зале мы сидели с обеих сторон стола, так что могли переглядываться и общаться куда легче.

— Мы не особо знаем, — пожала плечами Лиана. Затем очень лукаво улыбнулась и отпила немного отвара трав. — Я вот была занята Наркисом.

— Ты им занята с того момента, как он прибыл в Леару! — тихо прошипела Синтия. Лиана показала ей язык и усмехнулась. Шельма! Она умудряется побить даже наши со старшими сестрами рекорды по количеству каверз и проделок. Далеко пойдет.

— Боги, вас просто нельзя оставлять без присмотра! — выдохнул Маркел. Он так и не добился ни от кого подробностей произошедшего, чему я очень радовалась. Вся суть в том, что о случившемся знал только Вениан, а он понятное дело благоразумно молчал. Остальные же видели лишь, как Адриан спешно покинул зал в разгаре праздника. Ну и злые его крики тоже слышали, а подробностей не знали. Это породило массу фантазий и интерпретаций среди братьев и сестер, но все они хоть и бешено злили Адриана, не имели к реальности никакого отношения. Потому что реальность, как всегда, когда дело доходило до Адри, была странной, нелепой и нелогичной. И никакого разумного объяснения я так и не услышала. Только решила для себя, что какой бы не была ситуация — больше в этом смысле я к нему не прикоснусь. Пусть наше тесное физическое взаимодействие заканчивается на драках и дуэлях.

Морук не сильно оценил нашу маленькую традицию, и довольно быстро покинул общий зал. Он все-таки был воспитан вдали от семьи и так просто не избавиться ни от комплексов, ни от старых привычек. Зато Наркис влился так, словно всегда был с нами и одним из нас. Тонкое чутье, гениальный ум и истинно лидорианская чувственность сделали его предметом обожания как минимум трех сестер. Меня даже немного удивила легкость, с какой Наркис стал лидорианцем и подружился со всеми нами. Сегодня он сидел и самозабвенно спорил с Венианом о различиях планетарной и космической тактики. Адриан иногда вставлял свои реплики, но почти все время угрюмо молчал и кидал на меня едва заметные взгляды.

Я подумала о том, что мне стоит как можно быстрее найти способ отправиться на поиски того человека из бури, потому что одного странного вечера в компании Адри мне вполне хватило. Навсегда.

Мы были в Главном зале между обедом и ужином, когда столы еще пусты и почти никого нет. Отец, Ринек, Ден, дядя и я стояли и молча наблюдали за тем, как рабочие закрывают щитами огромные витражи на всю стену. Несмотря на толстые стекла, оставлять такие большие окна было опасно. Ввиду приближающейся бури возникала необходимость сократить теплопотери.

Ринек подошел ко мне и крепко обнял, положив голову на плечо.

— Пообещай вернуться, — прошептала я, мимолетно целуя в висок, вдыхая запах его волос и пытаясь впитать ощущение тепла от его рук. — Как только упадут первые снежинки — у вас не больше часа до начала шторма. Обещай, что бросишь битву и тут же отправишься в безопасность Крелонтена?

— Обещаю, — шепнул он, не размыкая объятий.

Отец молча смотрел на работу каменщиков и никак не комментировал прилюдные нежности, недопустимые между братом и сестрой. Король не сказал мне ни слова с тех пор, как я вернулась в Леару. Ни на одном из приемов, ни при случайной встрече. Пожалуй, мне тоже ему было нечего сказать.

— Я подожду снаружи, выдвигаемся через полчаса, — буркнул отец и повернулся к выходу из зала. Эктас едва заметно коснулся его плеча и красноречиво посмотрел на меня. Но король только упрямо мотнул головой и пошел к балкону, где от огромного витража остался лишь небольшой проход на взлетную площадку.

— Это была она, — прошептал мне Ринек. Я непонимающе глянула на брата. На балконе собирались воздушные воины, ржали огромные пегасы, закованные в доспехи, отец сыпал сухими приказами. — Не хотел больше никому говорить, но ты должна знать. Та девушка, что меня бросила. Мы познакомились при битве у Сома, я сильно пострадал, почти умирал. Она вытащила меня на себе, приволокла в какую-то хибару и смогла вылечить. Она казалось такой самоотверженной, бескорыстной, и я попался. Привез ее в Баронаты, мы даже начали вместе жить. Ирен играла простую девушку-лекаря, так что я не сразу понял, что она маг. Только когда Марк сказал, что для голема нужно много материала, я догадался, кто меня предал. В то ранение я потерял очень много крови, матрас, на котором я лежал в лачуге Ирен, весь стал бордовым.

— Она мертва, — тихо произнесла я. — Господа Атрона убили всех магов, принесли в жертву буре.

— Глупо вышло. И я, и отец попались, как дети малые. Из-за наших интрижек под ударом оказалась вся Леара...

— Прекрати, ты не виноват в том, что случилось...

— Тогда придется признать, что и отец не виноват, а просто стал жертвой, — тихо заметил Ринек, кинув быстрый взгляд в сторону балкона.

Я чуть нахмурилась и глянула на брата:

— То есть ты хочешь сказать, что тогда в комнате на меня напал матрас?

Ринек едва заметно улыбнулся, пусть и на