Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин

Другая гласит:

— …Я прятался под изгородью, у Дороги где-то к западу от Бри, пытаясь укрыться от дождя, когда человек верхом остановился рядом. К моему удивлению, позади него на том же коне ехал хоббит! Они спешились отдохнуть и немного перекусить и принялись разговаривать. Коли хотите знать, они толковали о некоем Фродо Бэггинсе и трёх его спутниках. Я понял, что это четверо хоббитов, что покинули Шир в большой спешке накануне. Всадник пытался их нагнать, но не был уверен, на Дороге ли они или в стороне, впереди или позади. Он, казалось, очень тревожился, но надеялся найти их в Бри. Мне это показалось очень странным, ибо не часто замыслы Гэндальфа идут вкривь.

Фродо вдруг встрепенулся при упоминании имени, и Топотун улыбнулся. — Да, Гэндальф! — сказал он. — Я знаю, каков он с виду, а раз увидев — не забудешь, согласитесь. Он говорил очень тихо, но и понятия не имел, что старый Топотун так близко. То было во вторник вечером, как раз когда свет угасал.

Хоббиты покинули Крикхоллоу рано утром в понедельник 26 сентября и прибыли в Бри с наступлением ночи в четверг 29 сентября (с. 160). Первый из этих вариантов заставляет Топотуна видеть Гэндальфа и Одо на дороге к востоку от Бри в среду, то есть после проезда через деревню; второй помещает встречу днём раньше, во вторник вечером, прежде чем они достигли Бри. Поэтому Фродо вычисляет, в отрывке, что теперь следует, что Гэндальф добрался до Крикхоллоу «в понедельник, после того как они ушли», ибо Бри был в дне езды от Брендивинского моста. Дождь во вторник, от которого укрывался Топотун, был тем дождём, что шёл во второй день хоббитов в доме Тома Бомбадила. Текст продолжается:

— А теперь является хоббит и трое друзей из Шира, и, хотя он выдаёт имя Холм, друзья зовут его Фродо, и все они, кажется, немало знают о делах Гэндальфа и Бэггинсов из Хоббитона. Я умею сложить два и два, когда это так легко. Но пусть вас это не тревожит: ответ я оставлю при себе. Может, у господина Бэггинса есть добрая честная причина оставить имя своё позади. Но коли так, я посоветовал бы ему помнить, что есть и другие, кроме Топотуна, кто умеет решать такие лёгкие задачки, — и не всем стоит доверять.

— Я вам обязан, — сказал Фродо, сильно успокоенный. Тут, во всяком случае, были вести о Гэндальфе, и об Одо тоже, по-видимому. Гэндальф, должно быть, объявился в Крикхоллоу в понедельник, после того как они ушли. Но Фродо всё ещё подозревал Топотуна и решил притвориться, будто дело это не имеет особой важности. — Я не оставлял имени своего позади, как вы выразились, — сказал он холодно. — Я назвался Холмом в этом трактире просто чтобы избежать праздных вопросов. У господина Баттербура и без того довольно охоты поговорить. Не очень понимаю, как кто-либо угадал бы моё настоящее имя из случившегося, не обладай он вашей сноровкой в подслушивании. И не вижу также, какой особый интерес моё имя имеет для кого-либо в Бри, да и для вас, коли на то пошло.

Топотун рассмеялся над ним. — Не видите? — сказал он мрачно. — Но подслушивание, как вы выразились, в Бри не в новинку. И к тому же я ещё не всё рассказал вам о себе.

В этот миг его прервал стук в дверь. То был господин Баттербур с подносом свечей, а за ним Ноб с кувшинами горячей воды. — Я пришёл пожелать вам доброй ночи, — сказал хозяин, ставя свечи на стол. — Ноб! Отнеси воду в комнаты. — Он вошёл и затворил дверь. — Вот какое дело, господин Холм, — начал он, — меня не раз просили высматривать отряд из четырёх хоббитов и пяти пони. Привет, Топотун! Ты здесь?

— Всё в порядке, — сказал Фродо. — Говорите что хотите! Топотун с моего дозволения остаётся. — Топотун ухмыльнулся.

— Так вот, — начал господин Баттербур снова, — дело такое: пару дней назад, да, это было поздно во вторник ночью, как раз когда я собирался запирать, у ворот во дворе звякнул колокольчик. И кто бы стоял у двери, как не старый Гэндальф, ежели вы понимаете, о ком я! Весь промокший насквозь: дождь лил как из ведра весь день. С ним был хоббит и белый конь — очень усталое бедное животное, ибо он, видать, нёс обоих долгий путь. «Благослови меня, Гэндальф! — говорю я. — Что ты делаешь в такую погоду в такой час ночи? И кто твой маленький дружок?» Но он подмигнул мне и не ответил на вопросы. «Горячего питья и тёплых постелей!» — прохрипел он и взобрался по ступеням.

— Позднее он послал за мной. «Баттербур, — говорит. — Я ищу друзей: четырёх хоббитов. Один — кругленький малыш с румяными щеками, — прошу прощения, — а прочие просто молодые хоббиты. У них должно быть пять пони и порядком поклажи. Видал их? Они должны были пройти через Бри где-то нынче[6], если только не остановились здесь».

— Он, кажется, был очень раздосадован, когда я сказал, что никакого такого отряда в «Пони» нет и никто не проходил, насколько мне доподлинно известно. «Плохие вести! — сказал он, теребя бороду. — Сделаешь для меня две вещи? Коли этот отряд объявится, передай им весть: „Спешите дальше! Гэндальф впереди“. Только это. Не забудь, ибо это важно! И коли кто-нибудь — кто угодно, заметь, сколь бы странен ни был — справится о хоббите по имени Бэггинс, скажи им, что Бэггинс ушёл на восток с Гэндальфом. Не забудь и этого, и я буду тебе благодарен». — Хозяин помолчал, пристально глядя на Фродо.

— Большое спасибо! — сказал Фродо, думая, что господин Баттербур кончил, и с облегчением находя, что его рассказ во многом тот же, что у Топотуна, и не более тревожен. И всё же он был крайне озадачен таинственными словами Гэндальфа о Бэггинсе. Он гадал, не перепутал ли Баттербур всё.

— А! Но погодите-ка минутку! — сказал хозяин, понизив голос. — Это был не конец. И вот что меня озадачивает. В понедельник большой чёрный малый проехал через Бри на огромном чёрном коне, и весь народ только о