Хочу назвать женой - Виолетта Иванова

в тех платьях, что она из старых юбок матери перешила, Алаяна выглядела как нарядная куколка. И нравилось Ивану, что девушка себя в чистоте блюдет, по вечерам, когда все спать укладываются, в баню ходит. Он часто за ней из окна своей комнаты наблюдал, как она из бани домой спешит. Несколько раз поймать ее хотел при выходе из бани, но боялся напугать девушку. А еще боялся, что мать увидит и тогда точно всем плохо будет. Алаяна всегда словно чистотой светилась, никакая грязь к ней не прилипала. Даже после дня, когда она с козами проводила, всегда была чистой и пахло от нее свежей зеленью, как весной, волосы всегда в толстую косу убраны, чистым платком повязаны. Иногда Ваньке хотелось просто обнять ее и не отпускать из рук своих. Но тут же встречался с тяжелым взглядом своей матери и старался спрятать свои мечты об Алаяне подальше. Да и Лада не отпускала его, каждый раз требуя быть рядом с собой. Приходилось Ивану по вечерам к дому старосты идти, где молодежь собиралась. Он брал с собой свою гармошку и играл на ней, мечтая о том, что когда-нибудь он станцует с Алаяной.

Он как сквозь воду смотрел на Ладу и на других девчонок, которые продолжали крутиться вокруг него, не видел их лиц. Все они были ему не интересны, даже Лада больше не привлекала его.

Однажды, когда он снова пришел на гулянье с гармошкой и Лада усадила его возле себя, рядом с ними оказался Гришка — старший брат Лады, ровесник Ивана.

— Вань, скажи, что за девушка была на торге с Пелагеей?

От слов Гришки в груди Ивана загудела злость, он увидел в глазах парня интерес к Алаяне. Ревность кипятком обожгла его душу, даже Лада заметила, как он изменился в лице и еще крепче сжала его руку.

— Никто. Приблуда, сирота, живет в нашем доме, матери по хозяйству помогает.

Он постарался, чтобы его голос звучал спокойно и выражал пренебрежение, но на это Григорий только криво усмехнулся и отошел. А Лада снова хотела устроить с ним ссору, но быстро успокоилась, только крепче вцепилась в его руку и никуда от себя не отпускала. После этого Гришка стал часто появляться у них в доме, даже Пелагея стала спрашивать у сына, что это сын старосты забыл у них. Иван ревновал Гришку, даже хотел морду ему набить, боялся представить Алаяну в объятиях другого. Но тот вдруг перестал ходить к ним в дом.

Приближался праздник Зимы. В этот день все ходили по гостям, делали подарки, сидели за праздничными столами. Лада позвала его к себе. Каждый день девушка требовала назвать день, когда Иван придет к ней свататься, чтобы все в селе видели, какой она будет счастливой невестой. Иван старался как можно дальше оттянуть этот день, но Лада настаивала. На праздник Зимы по ее наущению мать Лады пригласила в гости Ивана с родителями. Застолье было пьяным, даже сам староста выпил лишнюю чарку. Лада ни на шаг не отпускала от себя Ивана, а когда их родители перебрали лишку и завели за столом разговор о будущем сватовстве и свадьбе, девушка вытянула Ивана за руку из-за стола, увела в свою комнатку. Иван был у нее впервые, разглядывал резную деревянную кровать, покрытую шелковым покрывалом, удобный стул у небольшого стола, на котором стояло зеркало. Комната была не такой большой, но красивой и уютной. Невольно он вспомнил крохотную каморку, где жила Алаяна и поморщился. Лада приникла к парню, впилась своими губами в его губы, обняла и прижала его к себе.

— Ванечка, я так сильно жду, когда ты станешь моим мужем, сил больше нет терпеть. Я буду тебе хорошей женой, буду любить тебя. Ты только будь со мной. Если вздумаешь обмануть меня и изменить с другой, я тебе этого никогда не прощу.

Девушка все липла к нему и липла, а мужское естество требовало выхода, сознание меркло, требуя ласки, больше, чем Лада давала сейчас. Потом она с трудом отпустила его от себя. Когда они вернулись в обеденную комнату, там оставались только мать Лады и Пелагея, которые о чем-то бурно спорили. Староста ушел в свою комнату спать, Матвей ушел к каким-то своим знакомцам. Иван попрощался с матерью Лады, поспешил уйти подальше от своей будущей жены. Тело требовало женщину, аж пелена стояла перед глазами. Он поспешил домой. К Алаяне. Что было между ними, когда он вошел в ее каморку, помнит с трудом. Только помнит тот восторг, когда его рука коснулась ее теплого тела, ее твердой девичьей груди, как трепетал ее теплый живот, когда он положил на него свою ладонь. Он жадно целовал ее лицо, впитывал ее запах, брал ее, как женщину. Он что-то шептал ей, обещал, уговаривал. Только когда понял, что она не отвечает ему, словно кто-то плеснул ему холода в лицо. Пришло осознание, что он натворил. Быстро поднялся и вышел из каморки, закрылся в своей комнате. Даже крики матери, когда та вернулась из гостей, были ему безразличны. Потом мать переключилась на отца, когда тот вернулся домой пьяным и упал в сенях.

Всю ночь Иван думал, как ему теперь быть. Он сделал Алаяну своей женщиной, помнил ее такое манящие жаркое тело и вновь мужское желание поднималось в нем. Ладу он даже не вспоминал. Он не спал, когда услышал в кухне легкие шаги Алаяны, которая проснулась и стала убирать со стола остатки вчерашней трапезы, готовить еду. Она двигалась так легко, словно летала над полом. Он вслушивался в каждый звук, Ивану даже казалось, что слышит ее дыхание. Мысль, что Алаяна может рассказать матери о том, что между ними вчера произошло, пронзила его, стало страшно. Если это случится, то мать не пожалеет Алаяну, побьет ее и выгонит из дома, и ему может тоже достаться, рука у Пелагеи тяжелая. Жениться на Алаяне ему мать никогда не позволит, тем более после вчерашнего сватовства, когда уже и дата свадьбы назначена. А готов ли он сам после всего жениться на Алаяне? И к своему ужасу понял, что не готов. Тут же у него начнутся неприятности со старостой, Лада будет ему мстить, и чем это все обернется не известно. Мать точно выгонит их из дома, а своих денег, чтобы поставить для них дом у него нет. И что он тогда будет делать? Да, он не отказался бы от жарких ночей с девушкой, но вот назвать ее женой