Упрямая Истинная для Ледяного Дракона - Юлианна Винсент

Моргана печально посмотрела на меня.

— Радует? О, милочка, здесь ничто не радует. Разве что… — она задумалась. — Иногда, по большим праздникам, в столовой подают компот. Он напоминает мне о детстве. О болезни. Тогда меня все любили и жалели… А так… — она развела руками, — здесь совершенно не ценят глубину. Я подготовила целый цикл лекций “Смерть как метафора в магии низкого давления”, а аудитория пустует! Разве можно творить в вакууме безразличия? Нужно внимание! Хотя бы немножко!

Я записала: “дефицит зрительского участия и ностальгического компота”.

Затем я набрела на подсобку, откуда доносился оглушительный грохот. Там, посреди разобранных парт и сломанных манекенов для отработки заклинаний, бушевал гном Громобой.

— А! НОВОБРАНЕЦ! — проревел он, завидев меня. — ИДИ СЮДА! ПОМОЖЕШЬ ДЕРЖАТЬ!

Я, недолго думая, схватила указанную им скрюченную железную ножку от стула. Громобой стал яростно колотить по ней молотом размером с мою голову.

— ВИДИШЬ ЭТО?! — он ткнул пальцем в едва заметную трещину. — ЭТО — ПРЕДАТЕЛЬСТВО ДЕРЕВА И МЕТАЛЛА! ТАКИЕ ВЕЩИ В МОЕЙ МАСТЕРСКОЙ НЕДОПУСТИМЫ! МНЕ НУЖЕН ПОРЯДОК! А У МЕНЯ ЧТО?! ХАОС! МНЕ ДАЖЕ НОРМАЛЬНО РАЗОГНАТЬСЯ НЕКУДА, ЧТОБЫ ВДОХНОВЛЕННО РУГАТЬСЯ! НУЖНО ПРОСТРАНСТВО! ВОЗМОЖНОСТЬ ДЛЯ РАЗМАХА! — и он широко взмахнул молотом, едва не задев висящую рядом паутину, в которой зашипело что-то маленькое и ядовитое.

Я, пригнувшись, записала: “острая нехватка оперативного простора для продуктивной ярости”.

Последним на сегодня, кого я решила “разговорить”, стал вампир Аларик. Он стоял в самом темном углу бального зала, грустно наблюдая, как пылинки танцуют в луче бледного света из высокого окна.

— Простите за беспокойство, — начала я, приближаясь. — Вы не видели, тут… э-э-э… призрак с игрушкой не пробегал? Мне сказали, он что-то ищет, а я хотела помочь…

Аларик вздрогнул и сделал шаг назад, еще глубже в тень.

— О, нет… То есть, да, мистер Фантом, он иногда здесь бывает… Но я, пожалуй, не лучший помощник, — он виновато опустил взгляд. — Мое присутствие только нагоняет тоску. Посмотрите вокруг: темные тона, пыль, запустение… Это все из-за меня. Я, наверное, излучаю ауру вечного полумрака. Знаете, иногда мне кажется, что если бы стены были чуть светлее… Или если бы где-то висела картина с изображением… не знаю… солнечного зайчика… — он сказал это шепотом, как строжайший секрет. — Но это, конечно, глупости. Простите, что отнял ваше время.

— Вовсе нет, — улыбнулась я, записывая уже в сотый раз суть всех жалоб, только обернутую в разную бумагу:

“ТРЕБУЕТСЯ: меньше мрака, больше света, цвета, уюта, внимания и места для самовыражения”.

Гениально. Проблема была не в них, а в самой атмосфере этого места. В тотальном, всепроникающем унынии, которое душило все живое.

К вечеру я еле волочила ноги. От бесконечных лестниц, от потока чужих эмоций, от необходимости быть постоянно “включенной”.

Усталость была приятной, профессиональной. Пусть я поговорила всего с четырьмя жителями академии, но уже видела контуры проблемы.

Добравшись до своей комнаты, я с трудом повернула ручку и, почти падая, переступила порог. И замерла.

На моей узкой кровати, аккурат поверх серого одеяла, лежал мой старый, потертый чемодан. Тот самый, из общежития Академии Сознания, а рядом с ним стояла картонная коробка.

Первой мыслью было паническое:

“Все. Выгоняют. Не справилась даже за день”.

Сердце екнуло.

Я подошла, щелкнула замки. Внутри, аккуратно сложенные, лежали все мои нехитрые пожитки: несколько скромных платьев (синее в горошек, зеленое в полоску, серое “на всякий случай”), книги, тетради, даже та самая плюшевая сова, с которой я не расставалась с детства, хоть и стеснялась в этом признаться. Все было здесь. Все мое крошечное прошлое.

Я открыла коробку. Внутри лежали два комплекта формы. Не серая мешковина, как я боялась, а добротная, темно-синяя, почти черная ткань.

Практичные брюки и удлиненные куртки с высоким воротом и серебристой отделкой по швам.

Ткань на ощупь была теплой, словно в нее было вплетено заклинание, отгоняющее сырость и холод. На одном из рукавов витиеватым шрифтом был вышит гриф Академии Бессознательного.

Под одеждой скрывалась пара аккуратных ботиночек в цвет формы и единственное, что меня расстроило — это то, что они были без каблука.

Сверху, как вишенка на торте, лежала записка.

“Твои вещи доставлены. Форма стандартная, но ткань зачарована на устойчивость к магии уныния и внезапным понижениям температуры.

Будь благоразумна, Саншайн, и соблюдай меры безопасности. Розовые туфли, сколь бы ни были они эстетически выверены, не являются средствами индивидуальной защиты.

P. S. Если тоска по ярким цветам станет невыносимой — можешь повязать на шею цветной платочек, чтобы не впасть в депрессию”.

Я прочла. Потом перечитала еще раз. И тихо, но от души, рассмеялась, опускаясь на край кровати.

Провела ладонью по теплой ткани формы. Потом потрогала свое синее платье в горошек. Желтое платье, похоже, отправлялся в запас.

И, ложась спать, завернувшись в старое, пахнущее домом одеяло, я поймала себя на мысли, что впервые за этот долгий, сумасшедший день, внутри царила не только усталость и азарт первооткрывателя, но и странное, тихое чувство… почти что безопасности.

Как будто ледяной дракон, пусть ворча и язвя, начал потихоньку раскидывать вокруг меня соломку.

И это было чертовски сбивающим с толку. И чертовски… мило.

Глава 9. Путь к сердцу ледяного дракона лежит через…

Глава 9. Путь к сердцу ледяного дракона лежит через…

Летти

На следующий день я проснулась пораньше, чтобы успеть подготовить план по реорганизации педсостава, чтобы мне было с чем идти к ректору на… каменный пол, ибо ковром у него там даже и близко не пахло.

Первым делом я облачилась в ту самую форму. Ткань, зачарованная против уныния, приятно согревала кожу, а серебристая отделка по швам ловила тусклый утренний свет, отбрасывая призрачные блики на стены.

Брюки оказались на удивление удобными, куртка сидела как влитая, а ботинки без каблука давали стойкое ощущение, что сейчас придется не столько убеждать, сколько отбиваться.

Я покрутилась перед осколком зеркала, найденного на внутренней стороне дверцы шкафа.

Выглядела я как весьма стильный, слегка заносчивый и крайне целеустремленный лаборант на секретном объекте.

“Ну, ледяной лорд, — мысленно бросила я вызов пустому коридору, — готовься. К тебе идет смета”.

Следующим пунктом программы был завтрак. Я наивно надеялась, что волшебная ткань формы как-то повлияет и на содержимое тарелки. Увы.

Каша по-прежнему имела цвет и консистенцию строительной шпатлевки после дождя, а