Дневник благодарности - Наталья Куценко

Тогда, зимой, я думал, что не позволяя каким-либо изменениям прийти в это место, в мой дом, запирая отцовскую комнату, устраивая истерики из-за рисунков на обоях, я тем самым заставлю время остановиться. Замереть. Такая вот безумная иллюзия, что все еще можно вернуть назад, и что отец — будто бы жив. Но, видимо, я и впрямь изменился, потому как вернувшись месяц назад, я удивился и ужаснулся увидев, что тетя и девчонки все это время жили в одной комнате, спали на одном раскладном диване и раскладушке, даже не думали занимать две свободные комнаты. Мою они почти не трогали, видимо, из-за тех моих скандалов. А вот отцовскую… Думаю тут дело не только в моей реакции, скорее всего у тети были примерно те же мотивы, что и у меня. А потому я в первый же день практически заставил ее туда переехать. Остатки отцовских вещей перекочевали ко мне, и теперь живут в большой коробке, на дне шкафа, рядом с теми, что остались от мамы. Однажды мне сказали, хоть я и не помню кто: «Голова ненадежная штука, вечно все забывает. Но сердце помнит все». Может, когда-нибудь я наберусь достаточно храбрости, чтобы избавиться и от этих коробок.

Да, что-то все же меняется, но так медленно, и пройдет немало времени, прежде чем я смогу спокойно вспоминать. Смогу ли вообще?

Посуда заканчивается и мне даже немного жаль. Теперь мне нравится это делать, наблюдать, как мыльная пена и вода так просто смывают грязь. Равномерные движения — моешь тарелку, ставишь на сушку, потом еще и еще. Можно ни о чем не думать, наблюдать, как по белому чистому фарфору стекают струи воды, как в водоворот смывается грязь, скрытая под пышной белой пеной. А еще… Если быть честным до конца, когда я делаю это, я будто, пусть и с большим опозданием, но отдаю Ему некий долг. Такая вот мелочь, но от нее становится чуточку легче.

Может в этом и есть смысл? На одной из лекций по психологии, наш преподаватель рассказывала нам, наверняка снова отойдя от плана, что залог успешного достижения целей — правильная мотивация. Вроде банальность, но я все думаю, что, по сути, этой самой мотивации у меня никогда и не было. Как и цели. Поэтому я никак не могу сесть в нужный мне поезд. Я попросту не могу решить, куда мне надо и зачем. Но что, если все куда проще? Мне трудно поверить в слова — «так надо, это необходимо». Но я знаю, что учеба в университете это то, чего хотел бы отец. И если раньше подобные мысли меня не вдохновляли, то сейчас все иначе. Мне хочется сделать что-то для него, хоть что-нибудь.

Лучи бьют прямо в окно, и кухню заполняет золотой свет. Солнце начинает медленно заходить за пятиэтажку напротив, плывет среди ветвистых антенн, отражается бликами в спутниковых тарелках и будто подмигивает.

— Может, в этом и есть ответ? — тихо спрашиваю я у него.

Солнце молчит. Косые лучи бьют прямо в окно, и на противоположную от него стену падают резкие тени от оконной рамы, полупрозрачных занавесок и меня. Глядя на нее как в зеркало, я приглаживаю волосы, но они все равно топорщатся, и по бокам торчат два смешных «рожка».

Солнце молчит, но вместо него отзывается трелью дверной звонок. Ну вот, девчонки пришли, и кое-кто, особо рассеянный, снова забыл ключи.

Глава 13. Перекресток. Часть вторая. Маяк

Четверг пролетает на удивление быстро. Может, дело в том, что предметы полегче, а может, то решение, что я принял вчера, действительно, верное, и благодаря этим мыслям я смогу смириться со многим, успокоиться наконец.

Мы с Сашкой и еще несколькими ребятами, по уже почти сложившейся привычке, снова выбрали дорогу через парк. Я шел, любуясь чистым небом, и мне показалось, что я готов поверить в то, что смогу прожить эти пять лет спокойно. Что смогу больше не считать дни. Я думал о том, что разве это не здорово, чтобы у меня наконец началась простая, понятная, спокойная и совершенно обычная жизнь, как у всех? После всего что случилось, наверное, я все же имею право просто спокойно жить. Без страхов и чувства вины. И в тот момент меня вдруг охватила странная спокойная меланхолия. Такое чувство, когда ты смотришь на бегущую воду в реке и постепенно впадаешь в транс. Вот мимо проплывает очередной листок, еще один, и ты просто провожаешь их взглядом. Все проходит. Может, это чувство, на самом деле, и есть то самое «взросление»? Когда внутри больше нет той бури, метаний из стороны в сторону, и остается только простое, немного грустное, но в то же время и светлое, — смирение?

Завтра нашей группе снова поставили английский четвертой парой в счет пропуска, так что мне нужно все-таки сделать задание. Придя домой я сажусь за стол с четким намерением сделать все хорошо. Только вот мысли постоянно куда-то уплывают. Я перечитываю задание несколько раз, потом включаю ноут, чтобы открыть переводчик.

Два щелчка доносятся от входной двери. По коридору, мимо приоткрытой двери в мою комнату, вприпрыжку проносится Ленуська.

— Стоять! — кричит из прихожей Настя. — Обувь кто будет снимать?

Лена резко тормозит, быстро возвращается назад, и на ходу, невероятным образом проглатывая буквы, говорит мне — «Првет Клм».

Я подхожу к двери, выглядывая в коридор. Рядом с Настей стоят еще две девчонки, ее одноклассницы.

— Привет, — здороваюсь я сразу со всеми. Девчонки мельком переглядываются и с глупыми улыбками тоже здороваются. Настя бросает на меня хитрый взгляд и говорит:

— Есть с нами будешь?

— Нет, спасибо, я уже ел, — говорю я и скрываюсь в комнате, прикрывая за собой дверь. Конечно же я не ел, но мне не особо и хочется, и уж тем более вместе с ними.

Я уже хорошо усвоил, что стоит мне показаться, как они начинают стремительно краснеть и стесняться, а потом слишком громко шушукаются за стенкой.

Насте, видимо, нравится слушать какой у нее «симпа-а-ати-ичный брат». Я как-то раз слышал, как одна из этих девчонок сказала это именно так, растягивая гласные. В этом занятии Насте нравится абсолютно все: и то, что меня это слегка раздражает, но не настолько, чтобы я на нее серьезно злился; и то, что она мгновенно становится круче всех ее подружек, эдакой предводительницей; особенно, я заметил, что ей нравится подкалывать меня в их присутствии, устраивать словесные баталии, или еще круче — безобидные драки. То есть те драки, когда она самозабвенно может меня мучить, а я не буду ей отвечать, ведь «она же девочка и любимая младшая сестра, которой можно все». Видимо, каким-то непостижимым образом, всё это поднимает ее рейтинг среди подруг.

Поначалу мне даже это казалось забавным, ведь что бы там она им не говорила, ей и в голову никогда не придет всерьез просить меня с кем-то из них «подружиться»; но потом я устал от подобных показных выступлений, так что из комнаты в их присутствии я выходить перестал.

Я пытаюсь снова вникнуть в английский, но меня отвлекает какая-то возня за дверью. Тихий стук. Я откладываю тетрадь и открываю дверь.

— Клм, а можно книжку с кисами посмтреть? — спрашивает быстро Ленуська, опустив голову, и бросая косой взгляд куда-то в конец коридора. Из-за упавших на лицо светлых тонких волосков, мне видно только горящие красные щеки.

— Можно, — я, пытаясь сдержать смех, отхожу в сторону, пропуская мелкую в комнату, а сам смотрю в конец коридора. Из-за угла высовывается Настя, показывает мне язык и опять скрывается.

Когда я перестал выходить во время «набегов» из комнаты, Настя придумала другой способ мне досадить, тоже, в общем-то, безобидный и, надо сказать, куда менее раздражающий, чем ее подруги — это подсылать ко мне Ленку, которая