Дневник благодарности - Наталья Куценко

им, видимо, мешала обсуждать какие-то невероятно важные девчачьи дела. Поначалу заставить Ленуську пойти в мою комнату было не просто. Во-первых, она то ли стеснялась меня, то ли побаивалась. И хотя тетя Таня утверждала, что дело в первом, я все же ставил на второе, учитывая, что в мой краткий приезд домой после больницы, я не раз пугал ее своими выходками. Но Настя как раз таки в этом находила большой плюс — она прекрасно понимала, что мне стыдно за те случаи и повышать голос на Ленуську я не буду, что бы она не делала, как, в общем-то, и прогонять.

Но, как бы там ни было, боялась она меня или стеснялась, или и то и другое вместе, была другая вещь, которая перевешивала все это — невероятные сокровища в виде популярных энциклопедий для детей, которые хранились в моем книжном шкафу на самой нижней полке. Это были большие красивые книги со множеством картинок, совершенно разных серий — про животных, про растения, про динозавров, по географии, астрономии, истории, искусству и, конечно же, по рисованию. Я давно уже вырос из этих книг, но все они были подарками от родителей или бабушки, то на Новый год, то на День рождения, потому я продолжал хранить их. Ленуська, скорее всего, обнаружила их еще в период моего отсутствия, но когда я приехал, ходить в мою комнату перестала. Иногда она тихонько просила тетю или Настю разрешить посмотреть «те книжки». Пару раз Настя брала их у меня, но потом, когда понадобилось как-то нейтрализовать Ленку и досадить мне, она смекнула, что книги могут быть прекрасной наживкой. Она разрешала посмотреть книги «о-очень аккуратно и только под присмотром Клима», и Ленуська каждый раз тихонько шкреблась в мою дверь и просила посмотреть книжки.

Для каждой книги у нее было придумано свое кодовое название, которые я разгадал не сразу. Так, например, «книжкой про принца» оказалась книжка по географии, где ей почему-то запомнился парень с рюкзаком на первой странице, а вся книга, видимо, воспринималась ей как некая сказка про путешествие этого самого мальчика. Я как-то попытался ее переубедить, и даже что-то зачитать про вулканы или про тектонические плиты, но Ленуська была непреклонна.

«— Вот видишь, — говорила она серьезно, — это он залез на гору. А потом плавал в озере. Он идет спасать плинцессу.»

Мне было нечего ей возразить. Принцессой оказалась девочка в разноцветных одеждах со страниц, где рассказывалось про Непал.

«Книжкой с кисами» оказалась вовсе не книжка про животных (которая, в свою очередь, оказывается была «книжкой про короля Льва»), а книга по рисованию. Почему про «кис»? Потому что на одной из страниц была подробная инструкция о том, как рисовать кошек в разных позах, используя круги. Эта страница нравилась Лене больше всего, что для меня было странно, ведь в этой же книге было и руководство, как рисовать принцесс, их замки и даже принцев.

Сегодня, видимо, была очередь именно этой книги. Ленуська уже сама знала где они лежат. Пыхтя, она открыла стеклянную дверцу шкафа, по одной перетащила все энциклопедии на кровать, залезла на нее, и стала перелистывать большие страницы в поисках тех самых кис.

Я вернулся за стол. Открывать ноутбук или включать комп мне не хочется, да и делать особо нечего. Хочется чаю. Может, Настя смилостивится и принесет мне его в комнату? Чтобы не выходить, я беру телефон и сбрасываю смс. Через минуту за стенкой раздаются смешки. Ленуська медленно и сосредоточенно листает книгу, а я просто наблюдаю за ней. Когда она увлекается, она даже забывает, кто сидит рядом, и может начать что-то рассказывать. Ее истории, конечно, не всегда логичны и понятны, но мне все равно интересно.

Дверь резко распахивается, и на пороге появляется Настя с огромной чашкой чая в руках и тарелкой с печеньем.

— Вот, твой паек, — усмехается она, ставя все это на стол.

— Это не мой паек, а твой откуп, — я коварно улыбаюсь в ответ. — Или мне тете Тане сказать, что вы снова чипсы покупали?

Настя только фыркает и скрывается за дверью. Мои шуточные угрозы ее нисколько не пугают, она прекрасно знает, что я никому ничего не скажу.

За стенкой раздается музыка, судя по звукам, девчонки переместились в комнату Насти и врубили телевизор.

Я прихлебываю чай и снова наблюдаю за Ленуськой. На появление в комнате печенья она никак не отреагировала, похоже, история, разворачивающаяся в книге, куда интереснее.

Я подсаживаюсь к ней на кровать, поставив чашку на широкую спинку. Теперь мне видно, что она там так долго разглядывает. Ленуська аккуратно, указательным пальчиком гладит серую кошку, играющую с мячиком на рисунке.

— Дымок, — вдруг говорит она.

— Дымок? — переспрашиваю я. Мне показалось, что на рисунке явно изображена кошка, а не кот, но спорить я не буду. Вместо этого я показываю на другую кошку — рыжую, с белыми пятнами — А это?

— Апельсинчик.

— Логично. Похож.

Странно, но эти имена почему-то вызывают у меня внутри ту самую грусть, даже скорее тоску, которая в последнее время навещает меня неожиданно и беспричинно.

— Ленточка, — продолжает Лена, — показывая пальчиком на пеструю кошку, сидящую на заборе.

— А почему Ленточка? — спрашиваю я, стараясь прогнать это странное, непонятное мне чувство.

— Ты же сам так назвал, — Ленуська дергает плечом. Я недоуменно смотрю на нее, пытаясь вспомнить, когда такое было. А она тем временем вдруг начинает быстро листать страницы, пока не останавливается на развороте про архитектуру с рисунками разных домов.

— Клм, — она опять невероятным образом проглатывает букву «и» в моем имени. — А ты про такой дом рассказывал? — спрашивает она, показывая на рисунок перекособоченного деревянного дома с резными ставнями.

— Ты о чем?

— Ну про то место, где ты был, — немного раздраженно поясняет она, видимо, злясь, что я ее не понял. — Ты сказл что птом расскажешь. Что он был старый. Этот старый?

Я хмурюсь, отчаянно пытаясь вспомнить, когда я вообще что-то подобное ей говорил.

— Ты имеешь в виду бабушкин дом? — неуверенно уточняю я.

— Да нет же! — Ленуська бьет ладошкой по книге. — Ты мне обещал рассказать. Вот такой? — показывает она на другой дом, больше похожий на замок, со шпилями и колоннами.

— Нет, в таком точно не был, — я мотаю головой. Может, она придумала что-то? — Лен, я забыл, извини. Напомни, когда я тебе рассказывал?

— Когда приехал, — говорит она таким тоном, будто это я тут был маленьким ребенком, а не она. — Ты говорил, что там живут Дымок, Ленточка и Апельсинчик. Вот такие! — говорит она, снова ударяя по страницам ладонью, видимо, имея в виду рисунки котов. А я не помнил. Напрочь. Вообще не мог вспомнить. Может, она все же придумала? Или я это придумал, просто так, а потом забыл… — Я спросила где ты был летом, а ты рассказал про этот дом. Так он такой был? — спрашивает она еще раз, показывая на замок.

— А-а-а, — до меня вдруг доходит, да так, что я бью себя по лбу ладонью. — Ты про реабилитационный центр. Нет, он был, — я опускаю взгляд на рисунки. Тут были и многоэтажные дома, как в любом районе, и какие-то в греческом стиле, и похожие на средневековые замки, и на избушки на курьих ножках. — Нет, тут такого нет, — говорю я. Лена разочарованно вздыхает, но потом вдруг улыбается и говорит:

— Пусть тогда будет такой, — и опять показывает на замок.

Я неуверенно улыбаюсь, но внутри разгорается беспокойство. Я вдруг понимаю, что совершенно не помню, как выглядел этот самый центр снаружи. Вроде какое-то белое здание, но образ размывается. Хотя, кажется, там внутри были такие большие, идеально вымытые пластиковые стеклопакеты. Образ здания постепенно складывается — такое простое, трехэтажное, новой постройки, с одинаковыми окнами, покатой красной крышей, идеально-белыми стенами, и серой плиткой при входе.

Только вот