Дневник благодарности - Наталья Куценко

Этот придурок наконец заткнулся. Похоже, я его уделал. А потом еще девушка отвесила ему нормального такого подзатыльника.

В. — Ай! Я больной вообще-то!

Д. — Это точно. На всю голову. (И уже ко мне) — Извини. Он от природы хамло, это неизлечимо. Забей.

В. — Когда меня выпишут?

Д. — Не знаю. Скоро, наверное. Ты тут всех уже достал. Смертельно. И какого черта ты вообще просил мне позвонить? Мне сюда три часа ехать! Ты же знаешь, что я ненавижу выезжать из…

В. — Но ты ведь приехала. Ради меня…

Д. — Ой, ну конечно. Я ведь все только ради тебя.

В. — Польщен.

Д. — Заткнись. Я же просила — только в крайнем случае, а ты каждый раз трезвонишь. Ты, судя по всему, и сам прекрасно справляешься. Больше я не приеду.

В. — Приедешь.

Д. — Нет. Это Алисе в кайф по больницам таскаться и Романычу. — (Алиса, может это та лимонная девчонка?) — И какого тебя вообще опять сюда привезли? Ай, ладно. Все. Потом поговорим.

В. — Даш, ну постой. Ты что, уже уходишь? А я хотел сказать, я опять там был. Опять лес видел, и…

Д — Поздравляю. Еще раз позвонишь, я тебя сама в реанимацию отправлю. И соседей не доставай. Чао!

Крутая, блин!!!.»

Я перечитываю его два раза, писал я это, скорее всего, в больнице. Неужели этот самый Влад и есть тот парень, что сегодня меня окликнул? Выходит, что так. Только вот почему я толком этого не помню? Или помню? Не знаю, все как-то спутанно, размыто… А лимонная девочка, это кто такая?

Я перечитываю текст еще раз. Глупость какая-то. Зачем я вообще это писал? Но я все же решаю файл не удалять, пусть пока будет. Просто так.

Следующие на очереди папка с названием «длпдлот983», я почти уверен, что это очередная ерунда, но все же открываю. Там оказывается только один файл «Маяк».

«Когда я попал на Маяк в первый раз, здесь уже была Ночь. Из-за горизонта поднимался тонкий серп луны в обрамлении полупрозрачных радужных облаков, а по воде бежали серебряные блики.

В этот раз луны не было, но я знал, что Ночь была та же. Маяки каждый раз были разные, пусть и очень похожие друг на друга, но я каким-то образом мог их отличать, а вот Ночь была одна, и она, несмотря на красоту, уже порядком мне надоела.

За моей спиной горел путеводный огонь, он грел спину, лаская ее теплом, но в лицо и грудь дул холодный ветер. Океан, окружавший крошечный остров, был настолько спокоен, что только тихий плеск волн внизу напоминал о том, что передо мной вовсе не гладкое зеркало, отражающее мириады звезд, а вода.

— Эх, какая же все-таки красота… Но холодно, — сказал стоявший рядом со мной Старик.

— А здесь всегда Ночь? — спросил я.

Он посмотрел на меня немного удивленно, а потом все же ответил.

— Смотря что ты имеешь в виду под всегда. Кому-то и тысяча лет — это всегда.

— Всегда, это всегда, — буркнул я.

— Тогда нет, — улыбнулся Старик. — Просто время здесь движется так медленно, что мы скорее сами догоним Рассвет, нежели он приблизится к нам.

— А до него еще далеко?

— Это шестой маяк, я видел Рассвет на девятом.

— Вы видели Рассвет? — изумился я.

— Да, — Старик отвечал совершенно спокойно. — И это было невероятно красиво. Здесь всегда красиво, но Рассвет украл мое сердце. Представь — золотое солнце и золотая вода до самого горизонта. Алое небо, бледные огоньки еще не погасших звезд… Я застал Рассвет во время шторма, и скажу тебе честно, — ни в одном из миров нет ничего прекраснее. Ветер подхватывает с высоких гребней волн мельчайшие брызги, и если встать к солнцу спиной, то ты увидишь сотни радуг. Тысячи. Весь океан до горизонта — в радугах. Никогда этого не забуду.

— Но как такое возможно? — я не мог поверить его словам. Может, он надо мной шутит? Ведь если он видел Рассвет и был на девятом Маяке, то тогда выходит, что он вернулся назад, но я никогда раньше не встречал Странников, делавших подобное.

— Мой путь куда дольше твоего, — ответил Старик. — Что-то совсем я замерз, пойду-ка я вниз. И ты приходи, — еще раз поежившись, сказал он.

Старик ушел, а я остался стоять в одиночестве, прокручивая в голове его слова.

Невероятно… Я еще раз повернулся лицом к огню, чтобы согреть руки и грудь, но теперь стало холодно спине, так что пришлось смириться с тем, что мне тоже надо спускаться.

Мне не хотелось туда идти, но Ночь гнала меня, и из-за этого мне казалось, что в этот раз мне не повезло вдвойне. Все потому, что мне не нравилось, когда на Маяке собиралось много Странников. В этот раз нас было шестеро, а для меня и трое уже чересчур. Но холод все же заставил меня спуститься по крутой винтовой лестнице к теплому камину.

— Уже подышал? — с насмешкой спросил меня Змей, как только я вошел.

Я ничего не ответил, просто сел у стены, подальше от него и поближе к камину, протянул руки к огню, а когда они согрелись, достал из дорожной сумки чернильницу, перо и толстенную тетрадь — мое самое ценное сокровище, и вновь принялся писать.

«Шестой Маяк. Снова Ночь. Как же она мне надоела… Если бы не записки, я давно бы сбился со счета, настолько мои Пути похожи один на другой. Но даже этих записок не хватит, чтобы сосчитать все года, что я провел в дороге. Дороге из ниоткуда в никуда. У меня нет имени. Я просто путник, Странник, так нас называют. Я иду по этой дороге уже очень давно. Иду вдоль края моря, оставляя следы на песке, которые тут же смывает волна. Я есть, я был, я шел, но, на самом деле, не оставлял следов. И я одинок. Я встречал много таких, как я, но никто из них не стал для меня попутчиком. Что принесла мне эта дорога, кроме бесконечно множащихся вопросов и одиночества? Я не знаю. Порой мне кажется, что все это вовсе не имеет смысла, и я отчаянно пытаюсь придумать его. И вот, все что у меня есть — эти записки. Все, что я пишу на бумаге, остается со мной навсегда. Память — вот все, что есть у меня. Все, чему я научился — это запоминать. Слова на бумаге стали засечками на придорожных столбах. Но в памяти нет ответов, только вопросы. Зачем? Куда? Для чего? И в то же время, если я потеряю все это, единственное, что у меня есть, то все, что было утратит последние капли смысла. Хотя, был ли он вовсе?»

Текст обрывается, а я вспоминаю, что уже натыкался на него в больнице. Одна из моих попыток написать книгу, главный герой которой путешествует по мирам, но каждый раз возвращается на так называемый хаб, если по какой-либо причине погибает. Как герой одной из моих любимых игр. Начало вышло довольно унылым, и я так и не смог придумать, что будет дальше, так что забросил эту идею.

Я закрываю эту свою писанину и открываю следующую папку, там несколько текстовых файлов, с такими же непонятными названиями. Я открываю один их них, быстро пробегаю по строчкам. Умом я еще не понял, что это, но сердце пропускает удар.

«…Как же меня все достало! Ненавижу… Ненавижу этот дом, эту гребаную квартиру, каждый день возвращаться сюда — просто пытка. И он тоже безумно бесит. Как же он задолбал! Вечно лезет в мою жизнь! Да ему плевать, он просто хочет, чтобы все было только так как он сказал…»

«…Никакой это нахрен не дом! Дом — это там, где ты чувствуешь себя в безопасности, а я так