Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Эффект от божественной истерики Айсштиль выплеснулся далеко за пределы зала. Волна абсолютного минуса проморозила замок насквозь. Снаружи, во дворе, лужи ядовитой слизи мгновенно превратились в черные катки. Летящая гаргулья замерзла прямо в воздухе и, сохранив глупое выражение лица, камнем рухнула вниз, разбившись вдребезги.

У призраков зуб на зуб не попадал (метафорически), а магма, которую вызывал Аймос, застыла причудливыми обсидиановыми скульптурами. Мир Мертвых, привыкший к сырости, только что превратился в морозильную камеру.

На стене Никталия поскользнулась на внезапно обледеневшем камне и чуть не свалилась вниз, прямо в гущу сражения.

— Да что за нафиг⁈ — возмутилась она, судорожно хватаясь за ледяной зубец. — Кто выключил отопление в аду? Тетя Ася, ты что, белены объелась или кондиционер сломала? Это плохо! Очень плохо! Я не брала с собой коньки! И вообще, шуба из искусственного чебурашки не греет в минус сто, я требую жалобную книгу и горячий глинтвейн!

Я понял, что шутки кончились и пора переходить к крайним мерам.

— Первая Синхронизация! — рявкнул я, выпуская силу.

Тьма плотным коконом окутала мое тело, превращаясь в живую броню, глаза загорелись фиолетовым огнем. Сила Бездны хлынула в вены, даря нечеловеческую мощь и скорость. В этот самый момент в меня влетела Света. Она двигалась быстрее, чем глаз мог уследить, превратившись в размытое пятно. Лазурный огонь окружал ее, как вторая кожа, а лицо оставалось маской холодного безразличия.

Удар! Блок. Удар! Уворот.

Мы обменивались сериями ударов, от которых воздух вокруг буквально взрывался. Я блокировал ее атаки Черным Клинком, парировал хлесткими ударами щупалец, уходил перекатами в тень… но я не мог бить в ответ.

— Света, очнись! — кричал я, с трудом отбивая очередной выпад, нацеленный мне точно в горло. — Это я! Костя! Твой будущий муж, черт побери!

Она не реагировала, ее глаза оставались пустыми и стеклянными. Теперь она была лишь идеальным солдатом, биороботом, запрограммированным на эффективное убийство. Я мог бы ударить ее силой Бездны, мог бы сломать ей кости, вырубить, но я не мог.

Эта проклятая слабость сейчас могла стоить мне жизни.

Тем временем снаружи, на поле боя, творился свой собственный, персональный апокалипсис. Карнакс и Ноктус сошлись в эпической битве с Громовержцем. Зомби-бог вырос до неприличия. Он был страшен и отвратителен, возвышаясь над полем боя как гора гниющего мяса и тусклого золота. В его руке с треском искрил Скипетр.

— Я! ЕСТЬ! БУРЯ! — проревел Громовержец голосом, от которого закладывало уши.

Он поднял скипетр, и небо над головами мгновенно заволокла черная, непроглядная туча.

В землю начали лупить молнии толщиной с вековой дуб, они били хаотично, выжигая все живое и мертвое в радиусе километра. Одна из молний ударила в стену из щупалец Сверхсущности, и призрачная плоть зашипела, распадаясь на эктоплазму.

Волосы на головах (у кого они были) встали дыбом, а у призраков засветились ауры, как неоновые вывески. Воздух пах озоном и паленой шерстью

— А-а-а-а! — завопила Никталия, тщетно пытаясь пригладить свою прическу. Та теперь напоминала взрыв на макаронной фабрике. — Моя укладка! Я ради этой битвы три часа ее делала перед зеркалом! Ты, старый пердун с манией величия! Ты мне за это заплатишь! Я нашлю на тебя проклятие вечной перхоти и лысины!

Ноктус увернулся от очередной молнии с ленивой грацией танцора.

— Эй, дедуля! — крикнул он Громовержцу, поправляя мантию. — Ты не буря, ты — сквозняк в общественном туалете, да и то слабый!

У Громовержца в прямом смысле отсутствовали мозги, чтобы оценить тонкий троллинг и метафоры. Он просто зарычал, как раненый медведь, и попытался раздавить наглеца ногой.

— Скучно, — зевнул Ноктус, прикрывая рот ладонью. — Пора выключать свет, детки. Спокойной ночи, малыши!

Он раскинул руки, и мир исчез. Ноктус принял свой истинный облик Космического Бога Ночи. Его тело стало самой Ночью, усеянной мириадами звезд, а Тьма накрыла поле боя плотным, непроницаемым куполом.

Наступила Ночь. Абсолютная, холодная и черная.

— Вы издеваетесь⁈ — раздался возмущенный голос Никталии из кромешной темноты. — На ощупь, что ли, сражаться? Я же не летучая мышь, у меня эхолокатора нет! Карнакс, включи фары, имей совесть!

— Принято, — прогрохотал голос Бога Войны из тьмы.

Вспыхнул алый огонь, разгоняя мрак. Карнакс тоже принял усиленную форму, став Истинным Пылающим Богом Войны. Гигантским рыцарем, сотканным из бушующего огня, раскаленной стали и чистой ярости. Его мечи горели в ночи, как два новых солнца.

Карнакс и Ноктус сошлись с Громовержцем в титанической схватке. Ночь и Война против Бури и Гнили. Земля дрожала так, что казалось, мир сейчас просто расколется пополам, не выдержав напряжения.

На стене Сахаринка, благодаря своим чувствительным антеннам, отлично ориентировалась в темноте. Ей не нужны были глаза, она «видела» мир через вибрации.

И она почувствовала знакомую, родную пульсацию. Перчинка. Сестра была где-то в замке, двигаясь быстро и целеустремленно вниз, в подземелья.

— Ну уж нет, — прошипела Сахаринка, решительно спрыгивая со стены во внутренний двор. — Ты не натворишь еще больше глупостей, мелкая зараза. Я тебя поймаю и отшлепаю. Больно.

Она побежала на перехват, ориентируясь на удаляющийся сигнал.

Глубоко внизу, в запутанных лабиринтах подземелий замка, бежали две фигуры. Перчинка и Ирма. В руках у Перчинки была скомканная страница, вырванная из Книги Судьбы Аймоса. Она виртуозно стащила ее в тот момент, когда началась заварушка в тронном зале — ловкость рук и никакого мошенничества.

На странице была карта, подробная схема самых глубоких уровней, о которых даже сам Аймос старался не вспоминать без лишней надобности. Карта вела к Вратам, а за ними был обозначен тайный проход. К Истоку? Перчинка даже предположить