Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Я смотрел на него. На Эмми. На кровь. Мог ли я рискнуть? Я видел будущее, видел варианты. Если я ударю — 50% что я успею. 50% что Эмми умрет. Если я сдамся, то мы умрем оба. Но был третий вариант. Тот, который я не хотел видеть, но который был единственным выходом.

— Хорошо, — сказал я, опуская руки. — Ты победил.

Я разжал пальцы. Черный Клинок упал на землю и растворился в дымке.

— Умный мальчик, — оскалился Осколок. — А теперь на колени.

Я медленно опустился на колени в грязь.

— Костя, нет! — закричала Эмми.

Осколок рассмеялся.

— Как это жалко. Герой, жертвующий собой ради девки. Ты так предсказуем.

Он не отпустил Эмми. Он просто поднял свободную руку. В ней сформировался шар черной, концентрированной энергии. Сгусток чистой смерти.

— Прощай, оригинал. Было весело.

Я смотрел ему в глаза. И ждал. Я знал, что он сделает. Я видел это в Синхронизации.

Он швырнул Эмми прямо в меня. Как живой снаряд. Я инстинктивно поймал ее, закрывая собой от удара. И в этот момент, когда мои руки были заняты, а внимание отвлечено…

Он ударил по-настоящему. Заклинание, которое он готовил все это время за спиной. Невидимое лезвие пространства.

Оно ударило мне в спину. Пробило защиту. Пробило тело. Боль была ослепляющей, я почувствовал, как рвутся легкие, как ломается позвоночник. Я упал. Эмми выкатилась из моих ослабевших рук.

— КОСТЯ! — ее крик был последним, что я слышал отчетливо.

Осколок подошел ко мне. Он пнул меня ногой, переворачивая на спину.

— Слабак, — бросил он мне в лицо. — Любовь тебя сгубила. Как я и говорил.

Он поднял ногу и толкнул меня. Земля подо мной провалилась в пустоту. Я падал. Спиной вперед. В бурлящий, черный Разлом Бездны, который открыла Сверхсущность. Я видел удаляющееся самодовольное лицо Осколка. Видел кричащую Эмми. Видел серое небо Мира Мертвых. А потом тьма сомкнулась надо мной.

Холод… Боль… Пустота…

Бездна приняла своего блудного сына.

Глава 21

Мы будем вместе. Вечность

В глубине замка, где камень был скользким от вековой сырости и пахло плесенью, воздух дрожал от напряжения. Перчинка стояла перед Вратами — монолитом из черного обсидиана, испещренным рунами. Они пульсировали зловещим фиолетовым светом в такт далекому биению сердца Бездны.

Перчинка тряхнула головой, пытаясь отогнать вязкий туман боли. Импульс смерти мамы… все еще эхом отдавался в ее сознании, вызывая фантомные спазмы в груди, словно кто-то сжимал сердце ледяной рукой. Но она с силой загнала эти чувства глубоко внутрь, заперла их в стальной клетке своей воли. Сейчас не время для соплей и скорби, сейчас время для действия.

— Ирма, — скомандовала она, не оборачиваясь, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Начинай взлом. Протокол «Отмычка». У нас мало времени. Действуем быстро, пока остальные заняты мордобоем.

Киборг послушно подошла к Вратам. Из ее пальцев с тихим жужжанием высунулись тонкие щупы, которые вонзились в светящиеся руны. Ирма замерла, ее единственный глаз начал хаотично мигать, перебирая миллиарды комбинаций кодов в секунду.

Перчинка резко развернулась, вглядываясь в густую темноту коридора. Она чувствовала приближение. Тяжелые, уверенные шаги, от которых подрагивал пол.

Из мрака вышла Сахаринка.

Она выглядела так, словно прошла через ад и вернулась обратно, забыв вытереть ноги. Хитин был покрыт сеткой трещин и копотью, лицо испачкано черной кровью тварей. Но страшнее всего были ее глаза. Оранжевые и большие, они были полны невыплаканных слез, но в их глубине горела холодная, пугающая решимость. В руках она сжимала свой огромный боевой молот. Хитин ее пальцев аж побелел от напряжения.

— Перчинка, — голос Сахаринки был хриплым, сорванным от крика. — Отойди от двери. По-хорошему.

— Сахарок, — Перчинка попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой и кривой. — Ты не вовремя, как всегда. Уходи. Здесь игры для взрослых, а не для любителей сладкого.

— Ты предала нас, — Сахаринка сделала тяжелый шаг вперед, и молот глухо ударился о камень, высекая искры. — Ты предала маму. Ты привела сюда этого монстра, из-за которого она погибла.

— Я не работаю на Осколка! — выкрикнула Перчинка, теряя самообладание. — Я знаю, что он псих с манией величия! Я хочу получить Искру раньше него! Чтобы остановить это безумие, чтобы спасти нас всех, дура ты набитая!

Сахаринка покачала головой, и одинокая слеза прочертила дорожку по грязной щеке.

— Я не верю тебе. Ни единому слову. Ты всегда лгала. Ты лгала про дронов, лгала про свои планы, лгала про Светлану. Ты играла нами, как пешками на своей доске. Почему я должна верить тебе сейчас, когда все рушится?

Перчинка опустила голову, кусая губы. Слова сестры били больнее, чем любой удар или заклинание.

— Ты права, — тихо, почти шепотом сказала она. — Я лгала. Слишком много лжи, я запуталась в ней сама. Но сейчас, Сахаринка, клянусь Бездной, я говорю правду.

— Докажи, — Сахаринка перехватила молот поудобнее, принимая боевую стойку. — Сдайся. Отойди от Врат. И мы вернем тебя домой. В семью. Силой, если придется. Я надеру тебе задницу так, что ты неделю сидеть не сможешь, и запру в комнате без сладкого на месяц.

Перчинка подняла взгляд, и в ее глазах вспыхнул холодный, расчетливый огонь.

— Прости, Сахарок. Но у меня нет времени на воспитательные беседы и семейную терапию. Я сильнее тебя. Я быстрее тебя. Я просто вырублю тебя дозой