Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Она коротко кивнула Ирме:

— Продолжай. Я разберусь с помехой.

Ирма не отреагировала, продолжая механически взламывать защиту. Перчинка резко развернулась к сестре. За ее спиной с тихим, угрожающим жужжанием раскрылись призрачные, зеленые крылья, похожие на крылья гигантской пчелы. Или осы.

— Спи, сестренка, — прошептала она.

Рывок.

Перчинка двигалась на сверхскорости, недоступной обычному глазу. Ее движение смазалось в воздухе, она просто исчезла и мгновенно возникла за спиной Сахаринки. В воздухе свистнул призрачный скорпионий хвост — ее тайное оружие, наполненное мощнейшим парализующим ядом. Жало нацелилось точно в сочленение брони на шее Сахаринки. Идеальный, быстрый, бескровный удар, который должен был закончить всё.

БАМ!

Мир внезапно перевернулся. Перчинка даже не поняла, что произошло. Она почувствовала чудовищный удар в грудь, от которого перехватило дыхание и хрустнули ребра. Ее отшвырнуло назад, как тряпичную куклу, попавшую под поезд. Она врезалась в противоположную стену коридора, пробив камень своим телом и оставив глубокую вмятину. Все вокруг заслонило облако из каменной крошки.

— Кха… — Перчинка сползла на пол, судорожно хватая ртом воздух.

Она попыталась пошевелить своим хвостом… и замерла в шоке. Призрачное жало было завязано узлом. Аккуратным, морским узлом, который невозможно развязать.

— Что за… хрень? — прохрипела она, с трудом поднимая глаза.

Сахаринка стояла на том же месте, не сдвинувшись ни на сантиметр. Она даже не обернулась. Она просто медленно опустила руку, которой, видимо, и нанесла этот невидимый контрудар.

Вокруг старшей сестры пульсировал темный, вязкий кокон энергии. Он

был похож на черное пламя, которое жадно облизывало ее хитин, впитываясь в него.

Синхронизация Бездны. Как у отца. Только грубее, яростнее, без изящества, но с первобытной мощью.

Пульсация энергии сорвала остатки слез с лица Сахаринки, мгновенно испарив их. Ее глаза стали сухими и пустыми, как колодцы в пустыне. В них больше не было боли, сомнений или жалости. Только холодная, безжалостная сила, готовая крушить горы.

Она медленно, с грацией тяжелого танка, повернулась к Перчинке.

— Ты думала, ты одна стала сильнее? — голос Сахаринки звучал глухо и искаженно, словно из пустой бочки. — Ты думала, что хитрость и скорость всегда побеждают грубую силу?

Она сделала шаг, и пол под ее ногой жалобно треснул, не выдерживая давления ауры.

— Иногда, сестренка, — Сахаринка подняла свой чудовищный молот одной рукой, словно он был сделан из пенопласта. — Иногда нужно просто ударить очень сильно. И попасть.

Перчинка попыталась встать, расправляя помятые крылья и морщась от боли в груди.

— Это невозможно… Ты не могла… Ты же всегда была медленной…

— Я смогла, — перебила Сахаринка, и в ее голосе зазвенела сталь. — Потому что я дерусь не за амбиции, не за власть и не за абстрактное спасение мира. Я дерусь за семью. За маму и за папу. За сестер. И даже за тебя. За всех нас.

Она замахнулась молотом, и тьма вокруг нее сгустилась, превращаясь в локальный шторм.

— Урок первый, — сказала она, и на ее губах появилась горькая усмешка. — Никогда не зли старшую сестру, особенно если у нее молот и плохое настроение.

Перчинка поняла, что план «быстро вырубить и пойти дальше» провалился с оглушительным треском. Теперь это была не потасовка. Это была настоящая битва. Битва насмерть между родными сестрами.

В замке бушевал ледяной апокалипсис. Тронный зал все больше напоминал вывернутый наизнанку айсберг. Стены покрылись инеем толщиной в ладонь, а пол был усеян острыми ледяными шипами, растущими в хаотичном порядке.

Эгилия, Королева Мертвых, была повержена. Она была вморожена в глыбу льда по пояс, словно муха в янтарь. Ее руки бессильно царапали прозрачную поверхность, но магия воды была подавлена абсолютным холодом. Она могла лишь наблюдать, как рушится ее мир.

Аймос был не в лучшем состоянии. Его багровые доспехи, еще недавно пылавшие силой, потускнели и покрылись трещинами. Двузубец валялся в стороне, сломанный пополам. Владыка Мертвых стоял на коленях, пытаясь удержать равновесие, но его силы были исчерпаны.

Айсштиль возвышалась над ним. Ее черное ледяное платье развевалось на несуществующем ветру, а глаза горели тем самым фиолетовым огнем безумия. Она не чувствовала усталости. Она не чувствовала жалости. Она была идеальным оружием.

Богиня шагнула вперед и схватила Аймоса за горло. Легко, словно пустую куклу, она подняла его одной рукой над полом. Владыка хрипел, его ноги болтались в воздухе.

— Повелитель приказал очистить путь, — произнесла Айсштиль голосом, лишенным эмоций. — Ты — помеха.

— Нет! — закричала Эгилия, срывая голос. — Айсштиль! Очнись! Это же Аймос! Твой друг! Мы вместе сражались! Умоляю, не делай этого!

Айсштиль даже не повернула голову. В ее программе не было пункта «пощада». Не было пункта «дружба». Был только приказ.

— Устранить, — сказала она.

Ее свободная рука сжалась в кулак, превращаясь в ледяное копье.

— Прости, Аймос, — прошептала она, но это были не ее слова. Это был отголосок старой личности, который тут же был заглушен директивой.

Удар был быстрым и страшным.

ХРУСТЬ.

Ледяная рука Айсштиль пробила грудь Аймоса насквозь. Черный лед вышел из спины Владыки Мертвых, окрашенный в багровый цвет его сущности.

Аймос дернулся и замер. Огонь в его глазах мигнул и погас.

— НЕТ!!! — вой Эгилии сотряс стены замка, и по ледяной глыбе, сковывающей ее, побежали трещины. Но было поздно.

Айсштиль разжала пальцы, и тело поверженного бога рухнуло на пол, на глазах рассыпаясь в прах.

— Цель устранена, — констатировала она, стряхивая с руки остатки чужой силы.