Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

И да, она носила модные солнцезащитные очки. Ошибки быть не могло, это была она — дочь Бездны, получившая слишком много личности.

Она приблизилась вплотную. Я не мог пошевелиться, полностью парализованный.

На ее идеальном, фарфоровом лице заиграла медленная, нежная и одновременно бесконечно жуткая улыбка. Айсштиль подняла руку, изящную и смертельно холодную, и приложила тонкий палец к моим пересохшим губам.

— Тише, любимый, — мягко произнесла она, медленно сняв очки. — Я теперь тут главная… А тебе вредно говорить… Я все сделаю сама…

Верно. У меня не было сил даже на то, чтобы произнести ее имя.

Она наклонилась ближе. Ее дыхание обожгло мое лицо арктическим холодом. Закрыв глаза, она нежно прикоснулась своими губами к моим губам.

Этот поцелуй не нес в себе тепла. Он был вкуса пепла, отчаяния и бесконечной пустоты. Он замораживал кровь в жилах и вытягивал последние крупицы тепла из истерзанного тела. Но в то же время в нем была какая-то извращенная, гипнотическая сладость…

Отстранившись всего на миллиметр, так, что наши губы почти соприкасались, Черная Айсштиль улыбнулась. Ее голос, бархатистый и звенящий, как разбитое стекло, проник в самую суть моего существа:

— Уничтожь этот мир, любимый… — ее слова обволакивали разум сладким ядом. — И тогда мы будем вместе. Вечность.

Едва она произнесла последнее слово, пространство вокруг взорвалось. Из темноты за ее спиной выбросились десятки новых, массивных щупалец. На этот раз они не были осторожными. Они ударили подобно хлыстам, намертво оплетая руки, ноги и торс. И рывком потащили меня в черную, бездонную глотку.

Лицо улыбающейся Черной Айсштиль начало отдаляться, скрываясь во мраке. Холод окончательно сковал мое тело. Последняя мысль вспыхнула и погасла, словно свеча на ледяном ветру.

Моё сознание растворилось в абсолютной темноте…

Глава 22

Приговор обжалованию не подлежит

В укрепленном медицинском отсеке пахло озоном и кровью. Шприц и Бинтик, две обычно невозмутимые мирмеции-целительницы, сидели на полу рядом с бездыханным телом Мелинты. Их антенны бессильно поникли, по щекам безостановочно катились слезы. На операционном столе, погруженная в глубокий, спасительный сон, тяжело дышала Лилия.

Шприц судорожно всхлипнула и вытерла лицо тыльной стороной ладони. Надо собраться. Мама отдала жизнь за этих детей. Они обязаны их защитить.

Мирмеция поднялась на дрожащие ноги и повернулась к специальным укрепленным колыбелькам.

И застыла.

— Бинтик… — сипло позвала она.

Колыбельки были пусты.

Но самое страшное — они были разорваны. В клочья. Бронированные прутья выгнуты и сломаны, словно трухлявые спички. От пеленок из прочнейшего шелка мирмеций остались лишь жалкие лоскуты, сиротливо свисающие с искореженного металла.

— Нет… — Бинтик подскочила, ее глаза в ужасе расширились. — Охотник! Тварь успела! Он забрал их перед смертью! Мы подвели маму! Мы подвели отца!

Целительницы в панике заметались по разгромленной операционной. И тут взгляд Шприц зацепился за массивную стальную гермодверь отсека.

Замок был цел. Дверь по-прежнему была наглухо заперта изнутри.

Но в самом низу, примерно на уровне колена взрослого человека, зияла дыра. Металл, способный выдержать прямое попадание из гранатомета, был прорван. Причем рваные, оплавленные края стали были выгнуты наружу. В коридор.

Обе мирмеции медленно подошли к этому странному пролому. Бинтик осторожно потрогала выгнутый металл пальцем.

— Шприц… — прошептала она, и в ее голосе паника резко сменилась полнейшим экзистенциальным шоком. — Фазовые Охотники проходят сквозь стены. Им не нужно вышибать двери. Тем более… так низко.

Они переглянулись, медленно осознавая абсурдность ситуации.

— Их не похитили, — севшим голосом констатировала Шприц, заглядывая в дыру. — Они ушли сами.

— Святой Мёд! — пискнула Бинтик, схватившись за голову всеми четырьмя руками. — Они же буквально только что родились!

А снаружи, во дворе особняка, разворачивался финальный акт кровавой драмы. Ухоженный когда-то газон превратился в месиво из грязи, вырванных с корнем деревьев и черной дымящейся слизи.

Майор Игорь Волков стоял на одном колене, тяжело опираясь на ствол перегретого многоствольного пулемета. Сервоприводы его экзоскелета «Витязь» натужно выли, сигнализируя о критическом износе и нулевом запасе энергии. Патроны кончились три минуты назад.

Рядом, тяжело привалившись к остову разбитого броневика, стоял Вольдемар. Чемпион Айсштиль выглядел паршиво: его элегантный костюм превратился в лохмотья, лицо пересекала глубокая царапина. Ледяная магия, обычно послушно струящаяся с пальцев, теперь лишь слабо искрила, выдавая жалкие пшики морозного пара. Истощение брало свое.

Из густого фиолетового тумана, застилающего периметр, на них надвигалась новая волна.

Уже не пушечное мясо. Бездна послала в бой тварей посерьезнее.

Бронированные многоножки, чьи панцири не брал даже крупный калибр, и чудовищные крабоподобные демоны. Их гигантские, размером с внедорожник, клешни с мерзким лязгом щелкали в воздухе.

Волков сплюнул на землю кровь и потянулся к поясу. С резким металлическим щелчком он примкнул к пустой винтовке мономолекулярный штык-нож.

— Знаете, Волкофф, — мрачно произнес Вольдемар, не отрывая взгляда от надвигающейся бронированной стены смерти. — Если мы тут ляжем, передайте господину Константину… хотя кому я это говорю, мы же тут ляжем вместе.

Он криво, безрадостно усмехнулся.

— В общем, был рад принять бой плечо к плечу. Отличная выдалась драка.

Волков брезгливо стряхнул кусок чужих кишок с мундира и выпрямился, собирая остатки сил.

— Отставить пораженческие настроения, фон Шмидт, — процедил он. В его руке начал формироваться тонкий, полупрозрачный клинок из духовной силы. — Ваша богиня никогда нам не простит, если мы умрем в такой… как бы это помягче… вопиющей антисанитарии.

Крабо-демон издал булькающий рев и