Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Лилия плавным, совершенно естественным жестом приспустила разорванный ворот своего платья и прижала обоих малышей к груди. Ей нужно было дать им то, что сейчас было важнее любой магии и любой победы — материнское тепло и пищу, чтобы успокоить их бушующую божественную энергию.

В холле повисла звенящая, почти осязаемая тишина.

Вольдемар мгновенно развернулся на каблуках ровно на сто восемьдесят градусов. Он заложил руки за спину и с преувеличенным, почти академическим интересом начал изучать уцелевшую фреску на потолке. Словно ничего важнее в жизни не видел.

Майор Волков вдруг нашел невероятно увлекательным процесс проверки механизма своего пустого, перегретого пулемета. Он с умным видом щелкал предохранителем, стараясь даже не дышать в сторону колонны.

Дарья Кривотолкова не отвела взгляд. Она смотрела на Лилию и двух малышей, жадно прильнувших к матери. На лице Дарьи, привыкшей сеять страх и боль, вдруг мелькнула странная, затаенная тоска и пронзительная, искренняя женская теплота, которую она так тщательно прятала от всего мира.

Но лишь на один короткий миг.

Чудодейственное молоко матери, помноженное на сытость от «витаминов из Бездны», сработало как лучшее в мире успокаивающее. Едва наевшись, непобедимые разрушители миров просто обмякли. Мальчик смешно причмокнул во сне, уткнулся носом в сестру. Девочка тихо засопела.

Лилия, отдав детям последние крохи своих сил, опустила голову и прикрыла веки. И, кажется, тоже провалилась в глубокий, спокойный сон.

Мирмеции, которые до этого боялись пошевелиться, тихо и благоговейно приблизились. Они осторожно, стараясь не звенеть хитиновой броней, укутали спящее трио в чудом уцелевшие, чистые пледы.

Это была прекрасная семейная идиллия. Но война еще не закончилась.

Спящие дети казались хрупким островком чуда. Но стоило отвести от них взгляд, как иллюзия спокойствия рассыпалась в прах.

Особняк Безумовых лежал в руинах. Двор был перепахан взрывами, залит кислотой и усеян ошметками чудовищ.

Мирмеции двигались среди обломков как безмолвные тени. Они не плакали. Их скорбь, тот самый душераздирающий ментальный крик, уже выжег слезы. И оставил после себя лишь звенящую, абсолютную пустоту.

Четырехрукие девы молча, с бережной, почти священной осторожностью, поднимали переломанные, покрытые трещинами тела своих павших сестер.

Из темного провала, ведущего в подвал, медленно, шаг за шагом, поднималась процессия. Шприц и Бинтик несли носилки, на которых покоилось тело Мелинты. Королева-Мать выглядела так, словно просто уснула. Но в её груди алела страшная, оплавленная рана, оставленная Фазовым Охотником.

Рядом с носилками шла Кристина Валерьевна. Старшая Хранительница Очага держалась из последних сил. Ее губы были плотно сжаты, лицо побелело. Пальцы комкали край передника так сильно, что ткань трещала.

Она не позволила себе рыдать. Не сейчас, когда дом был снова разрушен, а дети нуждались в опоре.

Вафелька, возвышающаяся над двором, увидела процессию. И ее исполинские, закованные в черную броню ноги подогнулись. Она с грохотом рухнула на колени, вдавливая остатки асфальта.

Гигантская девочка-мирмеция, способная в одиночку разорвать армию Бездны, сейчас казалась бесконечно маленькой и беззащитной. Она опустила огромную голову, почти до самой земли. Ее чудовищные плечи судорожно затряслись в беззвучном, надрывном плаче.

Ни звука не вырвалось из ее груди. Но эта немая скорбь гиганта пробирала до самых костей сильнее любых криков.

Процессия остановилась посреди развороченного холла. Кристина Валерьевна обвела взглядом выживших мирмеций.

— В лабораторию, — ее голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, выпрямив спину. — Найдите самое защищенное, экранированное помещение нижнего яруса. И перенесите тела туда.

Мирмеции начали бережно переносили павших. За спиной у Кристины послышался хруст битого стекла и гравия. Она оглянулась и увидела приближающуюся Дарью Кривотолкову.

От привычного высокомерия и лоска виконтессы не осталось и следа. Дорогой латексный костюм висел клочьями, обнажая кровоточащие ссадины. Лицо было перемазано сажей и кровью тварей.

Когда она проходила мимо оцепления мирмеций, ни одна из воительниц не подняла на нее оружие. Они только что сражались плечом к плечу, урожденные дочери рода Безумовых и Кривотолковых, когда-то злейших врагов. Дарья проливала свою кровь, защищая их Дом. Она доказала свою надежность там, где слова ничего не значат.

Дарья остановилась напротив Кристины Валерьевны.

— Мне нужен Костя, — хрипло, без всяких прелюдий сказала княжна. — Срочно.

Кристина Валерьевна устало потерла переносицу.

— Дарья… вы же видите всё сами, — она обвела рукой разрушенный холл и спящих на мраморе детей. — Нам сейчас совершенно не до политических игр и интриг родов…

— Это не политика! — Дарья шагнула ближе, в ее зеленых глазах горел лихорадочный, отчаянный огонь. — К черту политику! Я копалась в закрытых архивах моего дяди. И нашла кое-что…

Волков и Вольдемар, услышав это, мгновенно подобрались и подошли ближе, превратившись в слух.

Дарья запустила дрожащую руку за пазуху своего изодранного костюма и резким движением вытащила небольшой предмет.

Это был амулет. Сплетенный из потускневшего серебра и какого-то странного, темного металла, он пульсировал. Сердцевина амулета излучала болезненное, фиолетово-черное свечение, от которого веяло холодом, не имеющим отношения к магии льда. Оно пахло… Бездной, но какой-то искаженной, упорядоченной.

— Дядя пытался использовать эту дрянь, чтобы понять природу Бездны, — быстро заговорила Дарья, глядя на пульсирующий артефакт. — Если я все правильно поняла, этот амулет может помочь в контроле Бездны! Он пригодится Косте!

Она сжала амулет так, что побелели костяшки, и посмотрела прямо в глаза Кристине Валерьевне.

— Я должна передать ему это. Этот амулет — якорь. Дайте мне канал связи! Или откройте портал, не знаю, хоть что-нибудь!

Кристина Валерьевна перевела взгляд с пульсирующего черным светом артефакта на полные решимости глаза израненной аристократки. Но прежде чем она успела открыть рот, чтобы ответить, реальность на улице перед особняком содрогнулась.

Это не было совсем не похоже на мерзкое, чавкающее появление Разломов Бездны. Воздух лопнул с оглушительным, торжественным звоном, словно гигантское зеркало.