Таверна с изюминкой - Маргарита Дюжева

шкафа, обрезала края, чтобы не тянулись нитки, и приступила к мытью. Никакой щетки я не нашла, поэтому пришлось все делать вручную, согнувшись в три погибели над полом. Елозила тряпкой по грубым доскам, располаскивала в холодной воде, отжимала и дальше.

Вскоре руки мои покраснели и отказались слушаться. Было холодно, мозоли полопались, кожу щипало, но я продолжала мыть вплоть до тех пор, пока не закончилась чистая вода.

А закончилась она очень быстро! Мне даже не хватило на то, чтобы отмыть половину трапезного зала. Нужно было снова идти к колодцу с ведрами, и от одной мысли об этом у меня начала болеть перетруженная поясница. Хотелось сесть прямо на сырой, недомытый пол и разреветься от усталости.

Как оказывается здорово было в прежнем мире: пылесосом прошелся, в ванной тряпку намочил — и чистота. А тут, что ни шаг, то сплошное преодоление.

Еще немного попричитав, я все-таки отправилась за водой, но сил хватило только на одно ведро, которое и то не смогла нормально донести, споткнувшись на крыльце и разлив половину содержимого.

— Ну что-ты будешь делать, — в сердцах с треском поставила полупустое ведро на верхнюю ступень, — немощь чахлая.

Чтобы пролитая вода не пропадала зря, я принесла тряпку и помыла крыльцо. А остатки пустила на окна. Вернее, на окно. Одно.

На этом все. Запал окончательно иссяк. Силы кончились.

На город опустились сумерки, а я сидела, вытянув перед собой натруженные, гудящие ноги, угрюмо жевала яблоко, запивая его колодезной студеной водой, и смотрела, как в заведении напротив бойко отдыхали гости. Из окон лился яркий свет, неслась залихватская музыка и громкий смех.

Было завидно, обидно и невольно опускались руки.

О какой изюминке могла идти речь, если я пока даже один зал не смогла нормально отмыть?

Я понимала, что времени на восстановление уйдет предостаточно, но надо было на что-то жить здесь и сейчас. На завтра у меня остался небольшой кусок мяса и вода. А, что потом? Еще Калебу была должна за булки …

Кажется, прежде чем продолжать уборочные работы, придется все-таки наведаться на рынок и попытаться найти хотя бы разовую подработку.

Проведя еще одну ночь в запущенном, мрачно поскрипывающем здании, я проснулась, едва солнце позолотило крыши соседних домов. Умылась и перед стареньким, тронутым по краям чернотой зеркалом кое-как привела себя в порядок. Разобрала пальцами волосы, заплела их в косу, поправила платье, похлопала себя по щекам, чтобы прибавить румянца, но, взглянув на себя, приуныла.

Да кого я обманываю? Выгляжу, как бродяжка, тут хоть плети, хоть не плети, хоть ухлопайся. Оставалось только надеяться, что кто-нибудь смилостивится и даст шанс заработать несколько медяков.

— Ничего, главное начать, а потом как развернусь! — вполголоса приговаривала я, пробираясь по торговым рядам и настраивая себя на боевой лад.

Мне повезло. Первое задание нашлось почти сразу — толстый молочник отправил меня с срочным поручением в лавку на другом конце рынка. За это я получила свой первый медяк. Спрятала его в потаенный кармашек лифа и, воодушевленная началом, отправилась дальше на поиски работы.

День оказался суматошным, но продуктивным. Пусть под вечер я не чувствовала спины, потому что приходилось таскать всякое разное из одного места в другое. Натерла пятку, бегая по всему рынку с письмами и передачами. И вдобавок сорвала голос, пока раздавала листовки и зазывала клиентов в маленький кожевенный магазинчик. Но зато в кармашке тихонько звенело, а в свертке, который я бережно прижимала к груди, благоухала еда. В конце рабочего дня я по дешевке накупила остатков — пара румяных, слегка подсохших калачей, кусочек овечьего сыра, немного травяного сбора, который тут использовали вместо чая. В другой руке я несла небольшой кувшин с молоком.

Этих запасов должно было хватить на несколько дней, а оставшихся монет на то, чтобы расплатиться с Калебом. И все — снова ни гроша за душой. Но я не унывала. Сегодня мне довелось познакомиться с приятными людьми и хорошо себя зарекомендовать, поэтому подработка на следующий день у меня уже была.

А вечером у меня был пир. Я снова сидела на крыльце, жевала калач, запивая его вкуснейшим молоком. Смотрела на светящиеся окна конкурентов и обдумывала дальнейший бизнес-план. Как бы я ни храбрилась, как бы ни пыталась себя убедить, что со всем справлюсь сама, своими собственными силами, но было очевидно — для нормального старта мне нужны помощники или хоть какой-то первоначальный капитал. А лучше — и то, и другое.

Глава 7

Утром я проснулась совершенно разбитая, не способная на трудовые подвиги. Сил не было никаких. Ни малейших. Болела сорванная накануне спина, ныли набегавшиеся за вчерашний день ноги, ломило каждую мышцу, потому что единственная кровать, которую я нашла в матушкиной таверне, оказалась лишь немногим мягче пола. Все бока себе отлежала!

Представив, что придется тащиться на рынок и снова работать то грузчиком, то зазывалой, я со стоном рухнула обратно на подушку.

Вся эта беготня-суета помогала мне не умереть с голода, но ни на шаг не приближала к цели. Этак я буду десять лет собирать на ремонт таверны. С такими темпами состарюсь раньше, чем приму у себя первого посетителя.

Мне нужен кредит! На развитие собственного бизнеса. Точно!

Несколько секунд я пребывала в эйфории от осенившей меня идеи, затем поняла, что никакой банк оборванке без документов денег не даст. Да и с документами не даст, подсказало зеркало.

Что же делать?

Словно в ответ на мой мысленный вопрос с улицы до меня донеслось лошадиное ржание. Следом раздался цокот копыт по брусчатке, особенно громкий в утренней тишине. Из окна я увидела, как от «Мяты и Кардамона» отъезжает мужчина на поджаром вороном жеребце.

«У них и в такую рань клиенты есть? — подумала я с завистью. — Или это отбывает один из постояльцев?»

Видимо, заведение конкурентов могло предложить путникам, уставшим с дороги, не только горячий ужин, но и ночлег.

Тут меня озарило во второй раз.

Что делают в моем родном мире, имея некую бизнес-идею, но не располагая средствами для ее реализации? Ищут спонсора!

Я снова посмотрела в окно, на ухоженное солидное здание через дорогу, и с сомнением прикусила нижнюю губу.

Нет, бред. С чего бы этому лысому типу содействовать тому, чтобы я, потенциальный конкурент, встала на ноги? Мужик явно не из тех, кто занимается благотворительностью. Такой скорее подножку подставит, чем протянет руку помощи.

Но больше в Ристоле обратиться мне было не к кому, так что я