Таверна с изюминкой - Маргарита Дюжева

А всем вокруг плевать было. Все торопились дальше по своим делам, и никто не обращал внимания на замарашку, копошащуюся под ногами.

Только одна девушка, опустившись рядом со мной, начала собирать разлетевшиеся бумажки. Потом почистила, ладошкой смахивая налипшую грязь, и протянула их мне.

— Спасибо, — я с натянутой улыбкой приняла испорченные листовки.

За такое мне не заплатят, чего доброго, еще и ущерб отрабатывать придется.

Я совсем приуныла и даже чуть было не пустила слезу, проклиная свой утренний порыв найти спонсора. Из-за него я теперь могла потерять все. Мне не хватит ни времени, ни сил, чтобы справиться с такой задачей. Проиграла, еще даже не начав.

Девушка почему-то не уходила. Вместо это смотрела на меня заинтересованно и чуточку настороженно. Потом сказала:

— У вас очень интересные ругательства.

— Какие? — не поняла я, некрасиво шмыгнув носом, — Едрит Мадрит?

— Он самый. Очень оригинально. Никогда такого не слышала…здесь, — и взгляд такой пытливый, внимательный.

— Да я это… — небрежно махнула рукой, — неместная.

— И откуда к нам пожаловали?

— Из Северных Ключей.

— Ммм, — протянула она, рассудительно кивая, — далековато. И как добирались? На перекладных, верхом или на троллейбусе?

— Тут есть троллейбусы?! — изумленно спросила я.

— Нет, но судя по вашей реакции, вы прекрасно знаете, что это такое.

— Ну я… это… как бы… — растерялась я, не зная, что ответить.

Девушка подалась вперед и тихо, чтобы никто кроме меня не услышал, спросила:

— Ты ведь не из этого мира, да? Попаданка?

Меня аж холодный пот прошиб. Что если попаданки вне закона? Что если меня сейчас схватят, отведут к какому-нибудь экзорцисту, и он изгонит мой чахлых дух из тщедушного тельца бедняжки Хлои?

Я была не готова расстаться со вторым шансом, который так щедро подарила мне судьба, поэтому отступила на шаг, готовая сорваться с места и бежать.

— Не бойся, — она улыбнулась еще шире и протянула мне руку, — и я такая же, как и ты.

Я опешила. Еще одна попаданка? Здесь?

— Это шутка такая?

— Ну, хочешь я Лукоморье по памяти расскажу? Или теорему Пифагора. Или песню какую спою…

— Столица Мадагаскара? — спросила я, подозрительно прищурившись.

— Антананариву, — не без гордости произнесла моя собеседница, — но с вопросом, конечно, перебор. В нашем-то мире не все на него ответят, не то, что здесь… Меня Мари зовут. Мари Бран. А до переселения — Марина Ларина.

— Хлоя Фалмер. А раньше Наталья Семенова, — просто призналась я.

— Здравствуй, Хлоя. Не возражаешь, если я буду на «ты».

Я мотнула головой. У меня так сильно билось сердце, что казалось еще немного и выскочит из груди, выломав дырку в ребрах.

— Как насчет того, чтобы выпить по чашечке ароматного чая? Здесь недалеко есть прекрасное местечко.

— Я бы с радостью…но не могу, — стушевалась я, поправляя складки на своем стареньком, штопаном-перештопанном платье.

— Денег нет? — участливо спросила она и получив мой унылый кивок, продолжила: — кто обобрал? Сволочь-муж? Или любимая мачеха?

— Откуда ты знаешь?

— А в этот мир в тела богатых и беспечных не попадают. Только в бедняжек, которых родственнички довели и со свету сжили. Идем. Банкет за счет фонда.

— Какого фонда? — удивленно спросила я, направляясь следом за ней.

— Фонда Помощи Попаданкам.

— И такой существует?

— Ага. Только что основала, — хохотнула она и, по-дружески взяв меня под руку, поволокла прочь из торговых рядов.

Мы заняли самый дальний столик на заднем дворе маленького кафе.

Мари заказала целый чайник малинового сбора и маленьких воздушных пирожных с заварным кремом. Я честно пыталась вести себя леди и есть степенно, а не как оголодавшая самка большой белой акулы, но ни черта у меня не вышло. Опомниться не успела, как тарелка с пирожными опустела, а моя неожиданная знакомая, все еще размеренно жевала первый кусочек.

— Прости.

— Не извиняйся, — просто сказала она, — я знаю, каково тут поначалу. Когда ничего нет, а жить как-то надо.

С этими словами она заказала мне тарелку супа, порцию жареной картошки с лисичками и свежего хлеба.

— Я все верну…

— Не надо, — беззаботно согласилась она, — лучше, когда встанешь на ноги, присоединишься к фонду. Раз мы с тобой попали, то и кто-то другой может попасть. Своим надо помогать.

— С удовольствием

Мне стало спокойнее, и дальше я уже ела, не мучаясь чувством вины и не торопясь.

— Рассказывать, как ты тут. Чем занимаешься?

Я поведала ей о своем семействе, о том, как лишили наследства, дома, документов. Как испоганили репутацию и выкинули на улицу, без средств к существованию.

Ее история оказалась похожей. Тоже мачеха, тоже борьба за наследство, тоже несправедливость и преодоление.

— Знаешь, у меня муж — дознаватель, и он мог бы тебе помочь. Только мы сегодня уезжаем по службе и вернемся не раньше, чем через пару месяцев. Тебе надо как-то продержаться это время. Жить-то есть где?

— Есть, — с готовностью сказала я и тут же сникла, — пока есть. На ближайшие три дня. А потом стану бомжом.

Пришлось рассказывать о том, как словила приступ безумия и заключила заведомо проигрышный спор, поставив на кон все, что имела.

— Вот это уже интересно, — хмыкнула она, — Покажешь?

— Поверь, там нечего смотреть. Пыль, грязь, запустение… Тебе будет неприятно.

— Я не брезгливая, — подмигнула Мари и, жестом подозвала подавальщицу, чтобы расплатиться.

За неспешной беседой, путь до таверны пролетел незаметно. Впервые, с момента попадания в этот мир, я так сытно и вкусно поела что у меня от удовольствия закрывались глаза. Хотелось лечь, вытянуться в полный рост на чистой постельке и поспать.

С Мари было весело и в то же время спокойно. Я как будто снова попала домой, в привычную обстановку и на душе стало чуточку светлее.

И все же я не могла не спросить:

— Ты никогда не хотела вернуться домой?

— Никогда! Что меня там ждало? Больничная койка, капельницы и слабость? Нет, уж. Ты не представляешь, как сильно я благодарна судьбе за второй шанс. Поверь, у тебя тоже все получится, — сказала Мари, когда мы уже подходили к крыльцу, — даже если поначалу будут опускаться руки.

— Надеюсь, — сказала я, распахнув перед ней дверь, — добро пожаловать в самую кошмарную таверну Ристоля.

Переступив через порог, она присвистнула:

— Красотища-то какая.

— Угу. И скоро эту красотищу заберут, потому что за три дня отмыть все это своими силами я попросту не смогу, — я провела по закопчённой полке и показала ей черный, перемазанный жирной копотью палец.

— Отмыть говоришь? — задумчиво переспросила она, — За три дня?

Я угрюмо кивнула, а потом, сгорая от стыда попросила:

— Ты можешь одолжить мне немного денег?