Империя Лотоса - Таша Сури

— Он проглотил якшу, но не перестал гореть. Я знаю. Я видел.

— Я не хочу умирать, — причитала маленькая девочка.

— Тише, Паллави, — сказал Рукх. Он притянул ее к себе. — Ты не умрешь. С нами все будет хорошо. Огню просто нужно время, чтобы угаснуть, вот и все.

Земля снова задрожала, еще сильнее.

— Нам нужно подниматься, — твердо сказал Ганам. — Всем нам. Ты сможешь?

— Мы можем подняться, — сказал парень Ашиш. Выражение его лица было мрачным. — Прия сказала нам учиться. Она начала нас учить, а мы продолжали.

Бхумика смотрела на детей и взрослых, собравшихся вместе. Она смутно помнила свое собственное детство — братьев и сестер из храма, которые погибли, упав замертво во время своего первого спуска по Хиране. Как Бхумика плакала после своего первого подъема, заглушая слезы подушкой, чтобы Санджана не осудила ее.

Прия смеялась на протяжении всего своего подъема, прыгая вниз на легких ногах, радуясь собственной силе и любви Хираны к ней.

— Идем, — сказала она и увидела, как дюжина глаз доверчиво смотрит на нее. — Нам нужно двигаться быстро. — Она посмотрела на руку Ганама, привязанную к его груди. — Ты сможешь сделать это одной рукой? — спросила она.

— Придется.

Спускаться было страшно. Дети шли медленно, осторожно, не сводя глаз со взрослых. Бхумика тихонько приказала нескольким самым сильным людям, оказавшимся в ловушке на Хиране, спуститься вниз прямо под детьми.

Если кто-то из них потеряет опору и упадет, у этих людей будет шанс подхватить его и не сорваться вниз, погибнув при этом.

Карабкаться было трудно. Возможно, дело в том, что она только-только вернулась в свое тело. Но она так не думала. Что-то изменилось в сангаме, и ее магия дрогнула и сломалась вместе с ним. Даже устоять на ногах — с чем она никогда не сталкивалась на Хиране — было непросто. Она была рада, что Дживан нес Падму, надежно прижимая к груди.

В ушах стоял шум бури. Но воздух вокруг пах дымом и огнем.

— Ганам, — позвала она, позволяя наполненному дымом воздуху донести ее голос до него. Она повернула шею. Он был ниже детей, но она видела, как он поднял голову. — Ты чувствуешь это?

Он вздрогнул, по его лицу пробежала рябь боли. — Чувствую, — мрачно ответил он.

Рукх, находившийся рядом с ним, закричал: — Камень трещит!

Раздался зловещий стон камня, такой глубокий, словно рев зверя. Огненный ветер коснулся щеки Бхумики.

— Продолжайте двигаться уверенно, — сказала она, не позволяя панике проявиться в голосе. Паника сделает их беспечными. Паника заставит их упасть.

Снова раздался рев — на этот раз воды в голове. Она покачнулась, и Ганам тоже.

— Бхумика, — позвал Дживан.

— Я в порядке. Кто-нибудь, придержите Ганама, — приказала она. Халида послушно обхватила его, прижав к стене. — Не дайте ему упасть. Она зацепилась ногами за расщелины и обхватила рукой резьбу. Времени у них было очень мало, нужно было двигаться дальше. Но если она двинется сейчас, то не успеет. У нее кружилась голова.

Она почувствовала твердую руку на своей руке.

— Я не позволю тебе упасть, — прохрипел Дживан. Его рука дрожала, когда он держал ее. — Я никогда не позволю тебе упасть.

Держи меня, — умоляла Хирана, беззвучно произнося слова на губах. Она была триждырожденной. Хирана знала ее. Она всегда принимала ее, всегда подстраивалась под ее тело. Но теперь камень трескался и дрожал, рассыпаясь пылью под ее пальцами.

Дживан знал ее лучше.

— Я сделаю это, — сказал Дживан, когда дочь Бхумики заплакала. — Обязательно.

— Нам нужно идти дальше, — сказала она, ее тело дрожало, словно она вынырнула из холодной воды. Не было времени беспокоиться о том, как вызвать панику; паника теперь была разумной.

Она смахнула ужасные слезы с глаз и спрятала стрелу, вонзившуюся в сердце, подальше, подальше.

Они добрались до земли.

Бхумика приготовилась к огню.

Ее ноги коснулись почвы. И огонь померк.

За чем бы ни пришло пламя, оно уже было у них. Ахиранья сгорела и разлетелась на куски, лес превратился в пепел, но Ахираньи — по крайней мере, некоторые из них, по крайней мере, толпа людей, окруживших ее, дрожащую и плачущую от облегчения, — выжили.

РАО

— Проснись, — сказал Адитья. — Рао.

Рао застонал и открыл глаза. Вокруг было темно. Бесформенная тьма. Он перевернулся на бок и увидел Адитью, который сидел, скрестив ноги, на земле и наблюдал за ним.

— Ты помнишь, что такое звезды, Рао?

— Я умер? — спросил Рао.

— Тогда Суната, — терпеливо сказал Адитья. — Ты помнишь его учение. Кай говорил тебе о нем.

Рао уставился на него.

— Я мертв, — прошептал он. Наконец-то Адитья был здесь. Спокойный, темноглазый Адитья. Они снова были вместе.

— Сказка, которую он тебе рассказал, неверна, — сказал Адитья. — Ни один великий король не умирал, чтобы создать этот камень. Он родился из силы самой земли, а это не магия. Это сила времени, тепла и холода, сила жизни за жизнью. Это не магия, которая создает горы. — Его рот сложился в улыбку. — Видишь ли, у меня было время научиться.

— Ракушка сердца пуста, Рао, — сказал он. Рао потянулся к нему, и Адитья подошел. Он заключил Рао в объятия света, его руки, мозолистые и любимые, обнимали лицо Рао. — Это обещание, что в нашем мире больше силы, чем в чем-либо из пустоты.

На коже Адитьи заиграли огненные блики. Он переливался, как огонь свечи.

— Ты понимаешь, что такое пустота, Рао? Это дар. Это обещание. Тебе не нужен бог. Только твоя собственная судьба, вырезанная твоей собственной рукой. — Он опустился на колени над Рао. Взгляд его был нежен и необъятен — мир мягкого звездного света. — Я — ничто, — улыбнулся ему колеблющийся образ Адитьи. — То, что ты видишь здесь, — ничто. Забудь меня.

— Не покидай меня больше, — сказал Рао. Он плакал.

Его рука сомкнулась над его собственной. — Живи.

Он вернулся в свою кожу. Его рука была сжата в кулак, который сжал в ней Адитья. Внутри кулака лежала рукоять кинжала из ракушки сердца. Даже в бессознательном состоянии он должен был потянуться к нему.

Хемант поднял свое огненное копье для добивающего удара. Рао поднял кинжал из ракушки сердца, чтобы встретить его. Ого нь вспыхнул вокруг лезвия, распространяясь дикими усиками во все стороны, кроме тела самого Рао. Глаза Хеманта расширились. Это отвлекало внимание.

Не обращая внимания на боль в ноге, Рао вскочил на ноги. Он грубо повалил Хеманта на землю, прижал его к себе и поднял клинок."Твоя смерть не спасет императрицу, — сказал он. — Но