ЧВК Херсонес. Том 3 - Андрей Олегович Белянин

со мной, и чаще трезвый, кстати. Вдвоём сумели мы закрыть «долги», что боги вдруг решили мне навьючить не на стальной хребет. Итак, победа вновь за нашим ЧВК! Противник посрамлён в такое место, о коем говорить пристойней на латыни. И то слегка краснея до ушей…

— Вы вновь и снова с честью выдержали бой! Суровость испытаний вам на пользу, — удовлетворённо поддержал шеф, и я прямо-таки видел, как его распирает от гордости. — Но не к лицу герою впасть в гордыню. Чуть меньше хвастовства, позвольте музам вам вознести хвалу к подножию Олимпа!

— Постараюсь.

— Надеюсь.

Собственно, на этом всё. Вот и поговорили. Наш директор обычно в карман за словом не лезет и потрепаться тоже не дурак, но сегодня, видимо, был слишком занят разными важными заботами. Подожду ребят, с ними веселее.

И да, действительно, когда я вышел к столу, меня радостно приобнял наш великан Герман и внешне кажущаяся максимально отстранённой Светлана Гребнева. Как выяснилось в ходе короткого разговора, причины воодушевления нашего специалиста по мрамору и бронзе были максимально просты: я — герой, раз победил в драке! Это значит, что мне положен лавровый венок, почести и всё такое…

Аналогично со стороны нашей Афродиты Таврической всё недовольство шло исключительно из-за банальной ревности, в том плане, что я дважды был в гостях у Гекаты, вернулся живым, да ещё и получил приглашение свободно заходить в гости. А это, знаете ли, граничит с переходом на определённые личностные отношения.

Уже за обедом, когда все более-менее успокоились и не нужно было в третий раз повторять свой рассказ в деталях, я бестактно спросил:

— А вы чем занимались?

Этот, казалось, простенький вопрос сдвинул целую лавину эмоций. Гребнева без предупреждений сразу ударилась в слёзы. Мало того, что наша единственная и лучшая специалистка по древнегреческой росписи любого исторического периода способна зарыдать в голос без повода, без подзавода, с разбега в пятнадцать секунд, так она ещё и умудряется всегда делать это так, что волей-неволей, а чувство вины падает именно на ваши плечи.

— Да что я такого спросил-то?

В ответ наш великан вздохнул столь горько и печально, что со стола улетели салфетки. Герман едва ли не в кровь кусал губы, пальцами скручивая в причудливые узелки четыре стальные вилки. Денисыч, неожиданно решивший протрезветь, потому что только его здесь ещё и не хватало, без пыток сдал всех:

— Зёма, а чё, ты не в курсах? Они ж провалили задание.

Светлана на нервах запустила в него персиком, но не попала. В результате обиделась ещё больше и, не прекращая слезоразлива, бомбардировала нашего полиглота всем, что попало под руку. Оказалось, что, когда надо, наш Диня ещё и очень юркий, способный увернуться с двух метров от летящего в лоб серебряного подноса.

Так вот, пока эта парочка развлекалась ковровыми бомбардировками, я пересел поближе к Герману. С ним всегда проще, он у нас прямой, как гриф от штанги, и категорически не умеет юлить. Короче, ситуация скорее смешная, чем трагичная: они вновь собирались ограбить чью-то галерею с целью возвращения легендарных сокровищ Крыма на историческую родину. Не смогли справиться с кодовым замком, выломали дверь, подрались с охраной, сбежали от полиции, ничего не достали, вернулись в «Херсонес», надутые на весь мир.

Самое смешное, что когда Земнов показал пьяненькому Дине сам замок, унесённый в качестве трофея, то знаток всех наречий вскрыл его в полторы минуты со второй попытки. Просто во время первой у него ещё пальцы дрожали, но он выпил бокал и справился. Мораль, конечно, не в пропаганде алкоголизма, а в том, что всякое конкретное дело нужно доверять определённому специалисту. А вот ломать — много ума не надо.

Естественно, что Феоктист Эдуардович был крайне недоволен. Наш маленький музей часто позволяет себе неординарные подходы к сохранению культурных ценностей, но уж если что и делает не совсем законное, так максимально не привлекая внимания. В этом весь смысл! Грубить, взрывать, переть напролом обычно не в наших лучших традициях. Хотя, конечно, всякое бывает.

Когда Светлана ушла к себе, а Герман остался в саду чертить планы веточкой на песке, Денисыч потащил меня в мою комнату. Ну, или, скорее, уже нашу, потому что он тоже там периодически спит. Хотя где он только не спит, с другой стороны…

— Саня, у меня гениальная идея!

Обычно так начинается всё плохое, но перебивать тоже резона не было. Если этот умник решил выговориться, его всё равно не заткнёшь. По крайней мере, минут десять-пятнадцать, потому что потом у него язык начнёт заплетаться, слова путаться и он свалится сам.

— Предлагаю пойти и довести до ума то, чё не смогли Светка с Германом!

Собственно, что ещё от него можно было ожидать?

— Не, не, не, я серьёзно! Там делов-то на пять копеек.

Сами понимаете, когда подвыпивший музейный сотрудник на таком энтузиазме прёт на танк, он и мёртвого уговорит. Мне пришлось сесть и слушать. Недолго, потому что буквально через минуту Диня назвал фамилию человека, которого пытались ограбить Гребнева и Земнов. Пусть даже, с их точки зрения, это и не стоило называть таким уж криминальным словом, но…

— Влезть в музей Константина Коровина?

— Да, прикинь!

— Но не ради него самого, а из-за…

— В самую дырочку, бро!

— Шаляпина?

— Зёма, чё ты сразу…

— Погоди, не перебивай. Из-за Фёдора Ивановича Шаляпина, гениального оперного певца, выдающегося баса, знаковой фигуры двадцатого века… ограбить музей его ближайшего друга?

— Ну, типа того…

— Вы рехнулись всем коллективом⁈

Мой приятель тут же выставил передо мной бокал вина для успокоения, но я категорически отказался: есть вещи, которые лучше выслушивать трезвым. В общем и целом речь шла о таком же маленьком музее, как наш, находящемся тоже в Крыму, в чудесном зелёном городке Гурзуф. Крутые склоны, уютные кафе, пляж из красной гальки, огромные толстые чайки и дивный воздух. Мы вроде там были проездом всей бандой в знаменитых Красных пещерах, когда добывали золотой меч тавров.

Сам город мне до сих пор видеть не доводилось, мы же тогда фактически не вылезали из-под земли. Но интернет помогает всем, смотрите, не жалко! Так вот в районе набережной есть двухэтажное здание, потому что один художник пожелал там поставить дачу, а чтоб её содержать, открыл рядом доходный дом, где сдавал комнаты отдыхающим на лето. Не знаю уж, как шёл туристический бизнес, но ныне эта скромная дача-музей Константина Коровина