Картёжник. Книга первая. Золото и тень - Эдуард Подвербный

Перед домом уже стояло несколько автомобилей — все представительского класса, с тонированными стёклами. «Пассат» Даниила смотрелся среди них как дворняга среди породистых псов.

Он припарковался, вышел и направился к входу.

Внутри его встретил администратор — молодой человек в костюме, с безупречной причёской и профессиональной улыбкой.

— Господин Кромов, добро пожаловать. Илья Петрович ожидает вас и других гостей в гостиной. Прошу следовать за мной.

Они прошли через анфиладу комнат, каждая из которых была обставлена с музейной тщательностью: антикварная мебель, картины в тяжёлых рамах, фарфоровые вазы. Даниил заметил, что охраны в доме почти не видно — только у входа стояли двое, и ещё один мелькнул в коридоре. Но ощущение было такое, что за тобой наблюдают постоянно. Камеры, скрытые за лепниной? Или просто особая атмосфера дома, где всё под контролем?

Гостиная оказалась просторным залом с камином и панорамными окнами, выходящими на парк. В камине горел огонь. Вокруг большого круглого стола стояли кожаные кресла. Несколько человек уже были там.

Даниил быстро оценил публику.

Трое мужчин. Один — пожилой, с профессорской бородкой и умными, слегка насмешливыми глазами. Второй — средних лет, спортивного телосложения, с часами «Ролекс» на запястье и повадками человека, привыкшего командовать. Третий — молодой, моложе самого Даниила, нервный, с бегающим взглядом. Все трое держались по-разному, но было в них что-то общее: напряжение, которое они пытались скрыть.

Илья Петрович Морозов стоял у камина.

Он оказался именно таким, каким Даниил его представлял — и одновременно другим. Высокий, сухощавый, с коротко стриженными седыми волосами и аристократическим лицом. Одет неброско, но дорого: тёмно-серый пиджак, водолазка, никаких украшений, кроме обручального кольца. Глаза — светло-серые, холодные, но не злые. Взгляд человека, который привык оценивать других за первые пять секунд знакомства.

— А вот и наш Картёжник, — произнёс Морозов, заметив Даниила. Голос у него был неожиданно мягкий, с лёгкой хрипотцой. — Проходите, Даниил. Мы вас ждали.

Даниил подошёл и коротко кивнул.

— Благодарю за приглашение, Илья Петрович.

— Не стоит благодарности. Слухи о вас дошли даже до моей глуши. Человек, который обыграл Шелеста и задал ему вопрос о шулерстве — согласитесь, такое не каждый день случается. — Он чуть усмехнулся, и в этой усмешке Даниил прочитал многослойное знание. Морозов знал о конфликте. И, кажется, он его забавлял.

— Позвольте представить остальных гостей, — продолжил хозяин. — Семён Аркадьевич Берг — профессор математики, эксперт по теории игр. Этот господин знает о картах больше, чем мы с вами вместе взятые. Игорь Дмитриевич Шатров — владелец сети отелей в нашем регионе. И Виталий Кузнецов — молодой, но очень перспективный игрок, победитель прошлогоднего турнира в Сочи.

Профессор кивнул с лёгкой иронией. Шатров сдержанно улыбнулся. Кузнецов бросил на Даниила быстрый, оценивающий взгляд — взгляд конкурента.

— Турнир начнётся через час, — сказал Морозов. — А пока располагайтесь. Можете выпить, закусить. Я предпочитаю, чтобы мои гости чувствовали себя непринуждённо. По крайней мере, до начала игры.

Час прошёл в светских беседах, которые Даниил поддерживал с осторожностью. Профессор Берг рассказывал о математических парадоксах, связанных с азартными играми. Шатров делился новостями о гостиничной индустрии. Кузнецов молчал, явно сосредоточенный на предстоящем турнире. Морозов слушал всех с одинаковым вниманием, иногда вставляя точные, остроумные замечания.

Даниил заметил одну вещь: хозяин дома ни разу не упомянул о своей дочери. И никто из гостей о ней не спрашивал. Но в какой-то момент, выглянув в окно, Даниил увидел в парке женскую фигуру — высокую, в тёмном пальто, с собранными в тугой узел волосами. Она шла по дорожке к пруду, и что-то в её походке было странно знакомое — словно он уже видел её раньше. Фигура скрылась за деревьями, и Даниил отогнал наваждение. Он был здесь ради игры, а не ради того, чтобы глазеть на незнакомых женщин.

Турнир начался ровно в семь вечера.

Игральный зал находился на втором этаже — небольшая комната с круглым столом, обтянутым зелёным сукном, и приглушённым освещением. Никаких лишних предметов. Никаких окон. Только стол, карты и игроки.

Правила Морозов объявил лично:

— Играем в покер. Техасский холдем. Стартовый взнос — один миллион рублей. Играем до тех пор, пока за столом не останется двое. Победитель забирает банк и право попросить у меня одну услугу. Любую, в разумных пределах. Проигравшие не теряют ничего, кроме денег.

Даниил мысленно оценил сумму. Пять игроков — пять миллионов в банке. Плюс услуга Морозова, которая могла стоить в десятки раз больше.

— Вопросы есть? Нет. Тогда начнём.

В отличие от игры с Шелестом, Даниил не стал сдерживаться с самого начала. Он чувствовал: этот турнир — не просто игра. Это экзамен. И его результат определит всё.

Колода в кармане пульсировала теплом, и он позволил ей действовать в полную силу.

Первым выбыл Кузнецов. Молодой игрок попытался блефовать с пустыми картами, но Даниил прочитал его как открытую книгу и ответил крупной ставкой. Кузнецов сдался — с громким проклятием, багровым лицом и трясущимися руками. Он вылетел из-за стола, едва не опрокинув стул.

Вторым — Шатров. Владелец отелей играл грамотно, расчётливо, но против магии расчёт бессилен. Он проиграл три крупных банка подряд и покинул стол с каменным лицом, не сказав ни слова.

Остались трое: Даниил, профессор Берг и сам Морозов.

Профессор оказался самым сложным соперником из всех, кого Даниил встречал. Он не блефовал почти никогда — он считал. Каждую раздачу, каждую карту, каждую вероятность. Его математический аппарат работал без сбоев, и даже магическая колода, казалось, иногда давала сбой. Он проигрывал реже остальных и выигрывал чаще — но всё равно проигрывал в итоге. В одной из раздач он произнёс фразу, которая заставила Даниила напрячься:

— Знаете, молодой человек, ваша стратегия противоречит теории вероятностей. Я наблюдаю за вами уже час и не могу найти рационального объяснения вашим успехам. Это интригует.

— Может быть, мне просто везёт, — ответил Даниил.

— Везение имеет статистические границы. Ваше везение их не имеет. — Профессор поправил очки и внимательно посмотрел на Даниила. — Вы не мухлюете — я следил за вашими руками. Но вы и не считаете карты — я вижу это по вашему стилю. Тогда что же?

Даниил не ответил. Но Морозов, сидящий напротив, чуть заметно улыбнулся.

Через полчаса профессор выбыл. Он проиграл с парой дам против тройки валетов Даниила — комбинации, которая случается один раз из нескольких тысяч. Берг воспринял