Картёжник. Книга первая. Золото и тень - Эдуард Подвербный

встретился. Выезжая за ворота, он бросил взгляд в зеркало заднего вида и заметил женский силуэт в окне второго этажа. Она стояла и смотрела ему вслед — неподвижно, как статуя. Даниил не помахал. Не улыбнулся. Но запомнил.

Дорога обратно прошла в тишине. Он обдумывал всё, что узнал за последние сутки.

Слабость Шелеста — гордость. Ударить по репутации. Публично.

Морозов дал ему не просто совет. Он дал ключ. И теперь Даниилу предстояло подобрать замок.

В город он вернулся к полудню. Первым делом заехал в новую квартиру, принял душ, переоделся. Затем позвонил Грому.

— Виктор Степанович, нужно встретиться. Срочно.

— Что-то случилось?

— Наоборот. Кажется, у меня есть план.

Через час они сидели в кабинете Грома. Даниил изложил всё, что узнал от Морозова: благотворительный фонд Шелеста — ширма для отмывания денег, гордость — его главная уязвимость, публичный удар по репутации — единственный способ победить.

— Допустим, — сказал Гром, выслушав. — Но как ты собираешься это сделать? У Шелеста всё схвачено. Полиция, прокуратура, налоговая — все его люди. Ты подашь заявление, а через час оно окажется у него на столе.

— Я не буду подавать заявление. Я сделаю так, что он сам себя разоблачит.

— Это как?

Даниил достал колоду и положил на стол.

— Шелест — игрок. Азартный, гордый, не прощающий поражений. Он до сих пор не напал на меня только потому, что ждёт удобного момента. Я дам ему этот момент. Я вызову его на публичный реванш. При свидетелях. При журналистах. Я поставлю на кон всё, что у меня есть. Он не сможет отказаться — это будет выглядеть как слабость.

— И ты выиграешь.

— Да. Но этого мало. Во время финальной партии я заставлю его раскрыть информацию о фонде. Не здесь — в присутствии камер. Игра будет идти не только на деньги. Я заставлю его ставить свои секреты — так же, как он заставил меня отвечать на вопрос.

Гром задумался. Пальцы его барабанили по столу.

— Это рискованно. Если ты проиграешь — ты потеряешь всё.

— Я не проиграю.

— Ты так уверен в своих картах?

— Да.

Гром долго смотрел на него. Затем кивнул.

— Хорошо. Что тебе нужно?

— Журналисты. Не продажные — настоящие. Те, кто давно мечтает добраться до Шелеста, но не имеет доступа. Есть у тебя такие?

— Есть. Одна женщина из областной газеты. Она уже несколько лет копает под администрацию. Её дважды пытались уволить. Не вышло.

— Свяжись с ней. Скажи, что у неё будет эксклюзив. Через неделю.

Неделя ушла на подготовку.

Даниил действовал осторожно, но быстро. Через Грома он передал Шелесту вызов на публичный реванш. Место — нейтральная территория: банкетный зал в центре города, арендованный на подставное лицо. Время — суббота, восемь вечера. Условия — безлимитные ставки, игра в покер, пять раундов. Победитель получает всё.

Шелест не мог отказаться.

Вызов был публичным — информация просочилась в городские СМИ через журналистку, которую привлёк Гром. Её звали Елена Валерьевна, ей было сорок два года, и она ненавидела Шелеста с той особенной, холодной яростью, на которую способны только люди, потерявшие из-за кого-то работу, репутацию и веру в справедливость. Её статья «Карточный король против теневого губернатора: кто кого?» вышла на первой полосе областной газеты за три дня до игры.

Шелест позвонил Даниилу лично — впервые с момента их игры в «Гринфилде».

— Кромов, вы играете с огнём, — голос в трубке был тихим, но в нём звенела ярость. — Вы понимаете, что после этого реванша один из нас не встанет из-за стола?

— Я понимаю, — ответил Даниил. — Поэтому и позвал журналистов.

— Вы пожалеете.

— Возможно. Но это будет самый интересный проигрыш в моей жизни.

Шелест бросил трубку.

Суббота наступила быстрее, чем Даниил ожидал.

Банкетный зал был полон. Журналисты — не только Елена Валерьевна, но и несколько федеральных корреспондентов, приехавших по её приглашению. Бизнесмены, чиновники, постоянные посетители «Гринфилда». Даже Аркадий Львович Гольц присутствовал — сидел в углу с каменным лицом, явно не одобряя происходящее, но не в силах пропустить такое зрелище.

Шелест прибыл с опозданием на десять минут — демонстративным, чтобы показать, кто здесь главный. С ним было двое охранников, но он оставил их у входа. Он был одет в безупречный тёмно-синий костюм, и на лице его играла та самая фарфоровая улыбка, которую Даниил запомнил с первой встречи.

— Ну что ж, — произнёс Шелест, садясь за стол. — Начнём.

Игра началась.

Первый раунд Даниил проиграл. Специально. Он знал: Шелест должен почувствовать вкус победы, расслабиться, поверить в своё превосходство. Колода в кармане недовольно пульсировала, но подчинялась его воле — она уже научилась слушаться не только своего голода, но и его расчёта.

Второй раунд — снова проигрыш. Шелест улыбался всё шире. Журналисты щёлкали камерами. В зале повисло напряжение.

— Кажется, ваш фарт закончился, Кромов, — произнёс Шелест, забирая очередной банк.

— Возможно, — ответил Даниил спокойно. — Но давайте поднимем ставки.

— Я слушаю.

— Следующий раунд. Миллион рублей наличными — с каждой стороны. И информация.

— Какая информация?

— Выигравший задаёт проигравшему вопрос. Как в прошлый раз. Только теперь ответ будет записан на камеру и опубликован.

Шелест на мгновение замер. Даниил увидел, как в его глазах мелькнуло сомнение — но только на мгновение. Гордость перевесила.

— Согласен.

Третий раунд Даниил выиграл.

Он больше не сдерживался. Колода в кармане вспыхнула золотом, и карты на столе запели в его руках. Он выиграл не просто чисто — он выиграл красиво, с разгромным счётом, с блефом, который Шелест не смог прочитать.

— Мой вопрос, — произнёс Даниил, когда камеры включились. — Алексей Романович, это правда, что ваш благотворительный фонд используется для отмывания денег?

В зале повисла тишина — такая, что было слышно, как жужжит камера.

Шелест побледнел. Его фарфоровая улыбка треснула и осыпалась.

— Это клевета, — произнёс он тихо. — У вас нет доказательств.

— Доказательства будут, — спокойно ответил Даниил. — Но сначала — игра. Мы ещё не закончили.

Четвёртый раунд Шелест проиграл всухую.

Пятый — тоже.

Это был разгром. Полный, тотальный, публичный. Шелест, человек, который двадцать лет контролировал город, проиграл всё: деньги, репутацию, лицо. Он встал из-за стола с трясущимися руками и вышел из зала под щелчки камер и жужжание голосов.

Даниил остался сидеть. Перед ним лежали деньги