Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

она просто нашла самое безопасное место в незнакомой обстановке? А может, как Лапка, уже слишком старенькая, чтобы резвиться и интересоваться всем окружающим так же, как бодро скачущий по перилам Клещ.

Мимо трех этажей мы прошли не останавливаясь, Томас лишь рукой махал со словами:

– Тут комнаты для совместных занятий, тут тоже, тут лечебница, надеюсь, нам она не понадобится, а вот тут – библиотека.

В библиотеку мы заглянули. Впечатлились не столько очередью возле стойки – не такой уж и большой она была, – сколько тем, что уже знакомый нам «парень с книгой» стоял в ней третьим. Прикинув, как давно он ушел из места ожидания результатов экзаменов, я поняла, что Томас прав – сюда лучше прийти завтра утром, когда схлынет волна зачисленных.

На следующем этаже были переходы в башни, где и проходили основные занятия по факультетам, мы даже заходить туда не стали, Томас пообещал завтра все показать, перед походом в библиотеку – он тоже никуда уезжать не собирался, по его словам, оставшейся недели не хватит, чтобы даже в одну сторону до его городка доехать, не говоря уже о возвращении.

– Разве что дракона оседлать, – хохотнул он. – Или перевертыша в четвероногой ипостаси. Только это же не лошади, верхом далеко не ускачешь.

– Ты что! Нельзя так об императорской семье! – испуганно озираясь, зашипела я. А потом все же не удержалась: – А почему не ускачешь?

– Они же кошки, хоть и большие, – охотно просветил меня спутник. – Ты видела, как у них позвоночник двигается во время бега? Вон, примерно, как у Клеща.

Я глянула на своего питомца, обратила внимание, как гнется его спина – на такой точно не усидеть, и это Клещ еще полную скорость не развил.

– Поэтому я и остаюсь. Здесь тоже неплохо кормят, сама убедись, – и Томас повел рукой вокруг, показывая, где мы очутились.

Я замерла и повела носом не хуже Мони.

Столовая! Причем, не отделенная от лестницы дверью, как библиотека или лечебница, нет. Лестница проходила прямо сквозь нее, огороженная лишь легкой решеткой, чтобы никто не свалился. И запахи! М-м-м…

– Голодные? – заметил Томас мою реакцию и моих зверей тоже.

– Не то чтобы голодные, – дернула я плечом. – Просто сегодня были только пирожки и бутерброды, и до этого больше недели на сухомятке, а здесь… Супом пахнет и мясом жареным!

– Значит, пойдем и перекусим. Кто за?

– Что «за»? – не поняла я.

– Кто за то, чтобы перекусить? – уточнил Томас.

– Я за! Мы все – за! – тут же отозвался Моня.

– Тогда вперед.

О, это было самое восхитительное место на свете! Еды, вкусной и разнообразной, было сколько угодно, бери что хочешь и сколько хочешь. И я набрала. Себе – наваристый, парящий и источающий непередаваемый аромат суп, жареное на углях мясо и целую тарелку пирожных – роскошь, которую я редко могла себе позволить.

А для своих питомцев набрала две больших миски и блюдечко вареных яиц, сыра, творога и фруктов. Мясо – это хорошо и полезно, но мясо было у них «к столу» постоянно, не всегда досыта, но мясо можно было добыть охотой. А попробуй в лесу сыр раздобудь или фрукты с конфетами. В общем, устроили мы себе праздник живота.

Клещ и Моня с радостью накинулись на предложенное невиданное угощение, даже Лапка изволила выбраться из моего кармана и с удовольствием принялась за творог.

– У тебя их трое? – поразился Томас. Сам он приволок для себя полный поднос еды и блюдце с беконом для Ноппи, которая устроилась на его коленях и на них же и ела, таская куски со стола. Томаса то, что его штаны служат в качестве ее стола, не смущало ни капельки.

Я сообразила, что прежде он и правда не видел мою старушку. Я вынимала ее в комнатах для экзаменов и чтобы показать девушке, которой отдавала свои документы. А остальное время она так и сидела у меня в кармане кофты, где для нее была подстелена тряпочка, чтобы мягче было. Я даже куски ветчины ей в карман совала.

– Да, это Лапка. Она старенькая уже и много спит, – ответила я между глотками супа.

– То-то я смотрю – вроде лето, а она белая, как зимой. Это она седая?

– Седая, – вздохнула Лапка, хотя вопрос был обращен не к ней. – Охотиться мешает, меня видно издалека. Хотя, какая из меня сейчас охотница?

– Никогда прежде таких крох в руках не держал. – Томас смотрел на Лапку практически с умилением. – Можно тебя погладить? Я осторожно. Когда ты поешь, конечно.

Ласка с сомнением посмотрела на его огромные ладони, потом заинтересованно оглядела Ноппи, как раз в очередной раз высунувшуюся из-под стола с намерением утянуть еще один кусочек бекона. Мимоходом кошка потерлась о руку Томаса, и тот привычным жестом почесал ей пальцем под шейкой, заставив довольно прищуриться, что не помешало кошке одновременно с этим зацепить когтем очередной лакомый кусок. Видимо, оценив нежность, с которой эти большие руки ласкали выглядящую хрупкой лысую кошку, Лапка приняла решение.

– Можно. Гладь. – Потом ткнула лапой в Моню. – К моему блюдцу не лезть! Я потом еще поем творожка. Он вкусный и мягкий, как раз для моих зубов.

– Я и не собирался, – обиженно буркнул Моня. Хотя да, собирался, и мы это отлично знали.

Томас протянул ладонь, и Лапка на нее уселась, а потом и улеглась, свернувшись калачиком. Вторая ладонь стала осторожно ее гладить, потом замерла на несколько секунд, накрыв целиком, а когда Томас убрал ладонь, я не поверила своим глазам – на его ладони лежала коричневая ласка, светлыми остались лишь грудь и живот, а на хвосте чернела кисточка. Именно такой я ее запомнила с нашей первой встречи, когда она улеглась мне на щеку, пряча вместе с остальной нечистью от собак преследовавших нас магов.

– Как… как ты это сделал? – практически просипела я, голос от изумления куда-то делся.

– Тише! – прошептал Томас, оглядываясь через плечо на почти пустую столовую, но никому до нас не было дела, мы сидели в уголке, причем я спиной к стене, а Томас – напротив, практически скрывая нас ото всех своими широкими плечами. – Это моя магия. Не был уверен, что получится, с живыми существами у меня не очень получается, но чем меньше зверек, тем лучше, а она такая крохотная.

– Ты ее перекрасил? – спросил Клещ, целиком залезая на стол, чтобы вблизи рассмотреть Лапку, так и лежащую на ладони парня.

Впрочем, она тут же поднялась, потянулась, выгнув спинку, пару раз подпрыгнула на пробу и вдруг заметалась по