Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

– Нет, я ее омолодил, – наблюдая за мечущейся лаской, смущенно улыбнулся Томас. – Вообще-то, я вещи обновляю, пытался с органикой – с растениями худо-бедно получается, а вот с животными… Только с лабораторными крысами прежде получалось, а с кем-то покрупнее, вроде кошек, эффект едва заметен, с людьми и этого нет. Может, когда-нибудь позже, когда моя магия усилится… А пока я только вот так могу. – Он протянул руку и взялся за мой рукав.

И старенькая – хотя абсолютно целая, без дыр и разошедшихся швов, – кофта вдруг на глазах стала насыщенно-зеленой, хотя только что была почти серой, настолько выцвела. Да и выглядела теперь, словно только что из магазина модного платья. Ну, или не очень модного, но нового – определенно.

– Как же хорошо! – причитала между тем Лапка, продолжая носиться по столу, прыгать на пол и снова взбираться обратно. – Я снова молодая! Мои лапы опять могут бегать. А зубы! Мои зубы! – и она буквально вгрызлась в жареный кусок мяса, лежащий на моей тарелке.

– Надеюсь, она не помолодела слишком сильно, – наблюдая за всем этим метанием, растерянно покачал головой Клещ. – Нелегко нам придется с двумя подростками, – и он бросил выразительный взгляд на Моню. Тот на намек никак не отреагировал, с удовольствием уничтожая содержимое своей миски. Вообще-то, Моня давно уже был взрослым, но обычно играл в несчастную деточку, и его мало кто воспринимал всерьез. А зря.

– Не волнуйся, я вполне взрослая. – Лапка оглянулась на Клеща, потом снова вернулась к мясу. – Дай мне слегка побезумствовать на радостях, потом я снова стану нормальной. Просто… ты даже представить себе не можешь, что я сейчас чувствую. Каково это – испытать прилив сил как в молодости, когда столько времени только и хотела, что спокойно лежать и спать. Спасибо тебе! – обратилась она к Томасу.

– Спасибо! – спохватилась и я. – И за Лапку, и за кофту. – Я погладила мягкую шерсть – потрясающе! Даже и не помню, когда у меня была действительно новая вещь. – А я вещи чиню. Сломанные, разбитые, разорванные. Но только неживые, с живым не получается, сколько ни пробовала. А тебе ничего починить не нужно?

– Пожалуй, нужно, – и Томас расстегнул сюртук, демонстрируя небольшие дырочки и затяжки на рубашке. – Ноппи иногда пугается и цепляется за меня.

– У меня стресс! – донеслось из-под стола. – Незнакомое место, много чужих людей, шумы, запахи – все чужое. Я имею право пугаться!

– Имеешь, конечно, имеешь. – Парень вновь погладил лысую ушастую головку, вынырнувшую наружу, чтобы утянуть очередной кусок бекона.

– Сейчас починю, – радуясь, что смогу хоть чем-то отплатить своему новому другу, я пересела на стул, который освободил Клещ, а потом положила ладонь на грудь Томаса и выпустила магию.

Под ладонью обнаружились крепкие выпуклые мышцы. Зря я решила, что орки мускулистые, а Томас – нет, просто под его свободной одеждой эта сила в глаза не бросалась. Но озвучивать свои мысли я не стала, заговорила о другом.

– Слушай, а кожу она тебе не поранила? Может, зря мы мимо лечебницы прошли?

– Нет, я в порядке. Мою кожу ей не процарапать, – успокоил он меня. Впрочем, я и сама сообразила, что оцарапай его Ноппи до крови – на белой ткани остались бы следы.

Вот и еще одно доказательство, что без орочьей крови в его роду не обошлось – луженая кожа. Повезло ему в этом плане. А что лицо не особо привлекательное – так для мужчины это не главное. То, какой он добрый и отзывчивый, намного важнее.

– Готово. – Я убрала руку, любуясь своей работой и немножечко тем, что находилось под ней. – Если Ноппи еще что-то порвет…

– Всенепременно порву, – донеслось из-под стола. – У меня тонкая душевная организация.

– Или что-то поломает – приноси мне, починю, – закончила я свою мысль.

– Хорошо. А ты – если что-то понадобится обновить.

– Договорились, – улыбнулась я.

– Из вас получилась бы отличная команда, – высказался Клещ. – Ты чинишь, он обновляет. Может, все же разведать, есть ли в городе лавки старьевщиков? Я бы сбегал. Мы могли бы неплохо заработать.

– А зачем? – Моня поднял голову от опустевшей миски и тоскливо посмотрел на мою тарелку с мясом. Я подвинула ее ему – собственно, я не была голодна, просто соблазнилась вкусными запахами, да и пирожные нужно было куда-то размещать. – Нас и здесь неплохо кормят.

– Лавки старьевщика? – уточнил Томас.

– Неплохая подработка, – пожала я плечами. – А тебе разве не приходило в голову так использовать свою магию?

– Вообще-то, это запрещено до получения диплома, – назидательным тоном проговорил Томас, а потом наклонился и заговорщицки шепнул: – Поэтому я только дома вещи обновлял, чтобы посторонние не узнали. Да и не нуждался я особо, у старшего брата большая ферма, наша семья считается зажиточной.

– У брата? Не у родителей?

– Нет. Меня брат вырастил и его жена. Я поздний ребенок, мать потерял рано, а отец завел новую семью, а на нас рукой махнул. Мы почти не общаемся. Родителями я считаю брата и его жену.

– Повезло тебе, – вздохнула я. – Я тоже маму рано потеряла, в семь лет, а папу в двенадцать. Больше родни у меня не осталось. Если не считать их. – И показала на своих зверюшек. – Они теперь моя семья.

– Мне жаль. – Томас потянулся и взял меня за руку, которая в его ладони просто утонула.

– Зато теперь я – студентка Имперской магической академии, – криво улыбнувшись, с несколько наигранным восторгом ответила я.

Потому что от его простого сочувствия очень хотелось заплакать. Даже не знаю, с чего так расклеилась, да и вообще – разболталась. Едва ли не впервые я так много говорила о себе с кем-то, кто не был нечистью. Нет, никаких особых секретов я не выдала, придерживалась старой проверенной легенды, просто почему-то это казалось правильным – довериться Томасу. Странное чувство.

– И я теперь снова молодая! – подхватила Лапка, и, в отличие от меня, ее восторг был абсолютно искренним.

– И кормят тут хорошо! – вылизывая и ее блюдечко, добавил Моня.

– И я теперь могу сколько угодно драть рубашки хозяина! – внесла свою лепту Ноппи.

– В общем, все здорово и грустить не стоит, – подвел итог Томас.

– Поэтому предлагаю пойти и заселиться в общежитие, пока самые лучшие комнаты не разобрали. – Клещ спрыгнул со стола и помчался к лестнице, потом притормозил и обернулся. – Ну, вы идете?

– У меня нога больная, – напомнил Моня Томасу, сделав печальные глазки.

Тот рассмеялся, моментально собрал всю посуду на поднос, сунул за пазуху Ноппи, вновь подхватил Моню под мышку, взял поднос и кивнул мне:

– Пойдем,