Дневник благодарности - Наталья Куценко

— Значит, и это правда… А Маяки? Тоже?

— Тоже, — снова кивает она. — Все это как разные страницы одной и той же книги.

У меня такое чувство, что я резко поглупел лет на десять, что веду себя, как маленький ребенок, задаю очень глупые вопросы, но иначе я просто не смогу уместить все это в своей голове.

— И ты — Золотая птица, — повторяю я, неотрывно глядя в ее глаза, — а я… Странник?

— Верно.

Мои сумбурные мысли вдруг прерывает звук рассекаемого крыльями воздуха. Я поднимаю голову и вижу, что оказывается в тени на той же самой ветке сидела еще одна птица. Черная. И вот она теперь слетает вниз и тоже принимает человеческий облик. И первая моя мысль, как только я вижу ее лицо — «Какой же я идиот! Как я мог забыть о ней?!»

— Все же нашел нас… Вот же морока, — знакомый резковатый голос, словно окатывает меня холодной водой. Ольга, точнее та, кто называла себя этим именем, тоже немного изменилась: стала выше, ее черные волосы касаются земли, только глаза остались прежними — темные, будто поглощающие свет, только вот холод из них ушел, осталась только легкая насмешка. Она чуть склоняет голову набок, прямо как птица, и хитро улыбается.

— Что, не ожидал и меня тут встретить?

Я перевожу взгляд с одной девушки на другую и снова теряю дар речи.

— Не пугай его, — с улыбкой говорит Алиса Ольге. — Ему трудно видеть этот облик.

Та немного морщится, но тоже становится похожей на прежнюю себя, какой я видел ее в интернате.

— Видишь, я же говорила, что он придет, — радостно говорит Алиса.

— Это ты его привела, — недовольно отзывается Ольга. — Ты всегда делаешь то, что тебе вздумается. Особенно, когда дело касается твоих любимчиков, а их число все растет и растет.

В этом мире она куда разговорчивее, чем в нашем.

— Ну, может, я и помогла, но только самую малость, — Алиса задорно улыбается.

— Кто ты? — неожиданно для себя спрашиваю я, глядя на Алису. Конечно же, я имею в виду не то, что она Золотая птица из моих призрачных воспоминаний, а то, кто же она на самом деле. Я смотрю ей прямо в глаза и вдруг понимаю, что ко мне начинает приходить ответ. Видимо, он зрел уже очень давно. Воспоминания, все наши встречи, словно осколки разноцветной мозаики начинают складываться в понятную картину, и я наконец могу взглянуть на нее целиком. Алиса молчит. Видимо, она ждет что я скажу.

— Ты… — я пытаюсь подобрать слова, которые лучше всего бы подошли. — Ты… Ты, как золотая рыбка из сказок, — наконец выпаливаю я.

Ольга фыркает и закатывает глаза. Немыслимое буйство мимики для нее. Я краснею, но упрямо продолжаю:

— Нет, ты и есть она. Это все ты, ведь так? Ты нашла меня в больнице, это из-за тебя я попал в интернат и это ты вылечила мой позвоночник! И ты дала все эти способности! И забрала, когда ушла! И это из-за тебя я все забыл!

— И из-за нее все вспомнил, — дополняет иронично Ольга. — Ага, все она, — девушка опять фыркает. — Нет, ты только глянь? Твои любимчики совсем уж зазнались. Он меня даже не спрашивает. Я уж не говорю про младшую, о ней вообще предпочитают не думать и не говорить. И не боится совсем!

Ольга делает шаг вперед, смотрит прямо в глаза, и я вдруг чувствую, что меня как будто придавили каменной плитой. Я и так уже сижу, так что мне остается только склониться еще ниже, а Оля все надвигается на меня, в ее глазах горит пламя, а каждое ее слово придавливает меня все больше к земле, а по спине и лицу бежит холодный пот.

— Ты не спросил, но я, так и быть, отвечу. Потому что большую часть из того, что ты назвал, сделала я. Ведь я одна из тех, кого вы любите называть наказанием. Возмездием. Карой. Вы называете меня судьбой и неизбежностью. Я есть во всех мирах, моя воля властвует везде, кроме тех мест, что вы зовете Золотым Городом и Маяками. Вы, Странники, часто бежите от меня, иногда пытаетесь сражаться со мной, но вы даже не представляете, скольких из вас я сбила с пути и вновь вернула к стенам Белого Города. Кто-то из вас верит, что однажды ступив на свой путь вы избавились от меня, но это было бы так, если бы вы никогда не покидали Маяки. Но стоит вам ступить хотя бы в один из миров, вы попадаете в мою власть. Я, та, кто дал тебе это тело, твое имя; та, из-за кого умерли твоя мать и твой отец…

— Ну-ну, — вдруг прерывает ее Алиса. — Тише, радость моя, а то Клим ненароком решит, что ты главный злодей и с тобой, действительно, стоит сражаться.

— Пусть попробует, — хищно улыбнувшись, отвечает Ольга. — Это будет забавно. Особенно если учесть, что я утрачу свою силу лишь когда наступит последняя Ночь.

— Не бойся, — говорит Алиса. — Просто ей нельзя заводить любимчиков. И хотя всякого рода проверки и испытания — ее хобби, она вовсе не злая и не страшная. Она — справедливость.

— Я даю только то, что вы заслужили, — отзывается холодно Ольга. — А вот она, — Ольга кивает на Алису, — одно из воплощений того, что вы называете жалостью.

— Любовью, — мягко поправляет Алиса. — Ну или удачей.

— Ох, сойдемся на сострадании, — тихо ворчит Ольга, но мне удается увидеть, что ее губы на долю секунды дрогнули. Неужели пытается скрыть улыбку?

— Не стоит преувеличивать, мне доступны лишь маленькие чудеса. В масштабах вселенной, разумеется, — уточняет Алиса.

— Ты и с ними можешь много чего наворотить.

— И они ограничены лишь желанием человека, — продолжает Алиса, а потом подмигивает мне. — Но я всегда найду дорожку для тех, кто ко мне приходит, пусть она и будет трудной и непонятной.

— Вы Боги… Богини? — вопрос вырывается у меня сам собой.

— Ну… Можно и так сказать, — отвечает Алиса, — Хотя, если смотреть в суть, мы не сильно-то с тобой отличаемся. Просто, скажем так, я в дороге куда дольше, чем ты. А то, что ты назвал божественным, это, скорее, как… — она чуть заминается, видимо подбирая понятные мне слова, — Ну как должность, или работа.

— Ох и любишь ты все упрощать, — Ольга опять морщится, а потом наконец тоже находит себе место, садится у дерева, откидываясь на ствол, и продолжает, уже обращаясь ко мне:

— Я — первая дочь Хозяина Белого Города, Отца Справедливости, одного из столпов, на которых стоят миры. Я — его слово, закон и приговор.

— Ну а кто я такая, думаю, ты и так знаешь, — отвечает Алиса. — Ты ведь уже не раз слышал эту историю.

— Песнь Великого Странника? — спрашиваю я.

— Верно.

— А кто такой этот Великий Странник?

— Он, если говорить словами моей названной сестры, — Алиса кивает на Ольгу, — тоже один из столпов, на которых держатся миры. Истории о нем ты тоже слышал, хотя, возможно, и не думал, что это именно о нем, так как он постоянно меняет лица и имена. Но одно из имен ты слышал совсем недавно. Господин Дорог, Хамир.

— Тот спектакль… — потрясенно говорю я. — И это правда?

— Ты скоро поймешь, что в твоем мире сказки оказываются правдой гораздо чаще, чем научные книги, — отвечает Ольга. — Деградация, короткая память, потрясающее невежество…

— Постой, и о нем пела в той песне Даша? В походе, — от озарения я даже не замечаю, что только что перебил это немыслимо грозное существо, называвшее себя некогда Ольгой.

— Верно, солнце мое, — Алиса опять одаривает меня лучезарной улыбкой.

— А потом Даша избавилась от своих видений… — продолжаю я.

— Во всех мирах нет никого, кто любил бы песни об этом ее Господине больше, чем она, — иронично замечает Ольга, кивая