Дневник благодарности - Наталья Куценко

в итоге, скорее всего, где-нибудь да сойдутся. Но зачем понапрасну ходить кругами? И я выбираю этот зыбкий, волшебный путь. Потому что я наконец понял, зачем, а точнее — за кем, я пришел в этот мир.

Даша и Влад стали для меня семьей. Как и те, с кем я познакомился за последние полгода. Такими останутся и тетя, и мои сестры, и Вадим, и Сашка с ее родителями. Но все они, и более близкие, и дальние — все они те, кого я могу отпустить. Они те, с кем я обязательно еще встречусь и не раз, кто останется со мной, даже будучи далеко. Связь с ними не прервется. Но есть среди них тот человек, с которым я не готов расставаться. Тот, с кем я чувствую нам предстоит пройти вместе еще немало, и дать друг другу то, что больше не сможет никто. Тот, чья сказка еще не сбылась, чья сказка еще не была рассказана, потому что она создается именно сейчас, и я ее неотъемлемая часть.

Неожиданный телефонный звонок вырывает меня из мыслей и заставляет спуститься на землю.

— И где ты шляешься? — спрашивает меня явно сердитая Сашка. — Ты, между прочим, обещал сходить со мной на посвящение. Судя по тому, что поехал черт знает куда, ты уже здоров, так что будь добр исполнить свое обещание.

Я даже не сразу нахожу, что ответить. Мне вдруг становится ужасно смешно от всей нелепости происходящего. По сравнению со всем, что со мной случилось, посвящение первокурсников кажется мне такой ерундой, хотя еще пару дней назад, я ну не то чтобы считал это важным, но это точно было тем, что могло вывести меня из равновесия и чему я придавал значение. Но как бы там ни было, я обещал, так что…

— Прости. Я скоро приеду, — говорю я, стараясь, чтобы Сашка не поняла, что я изо всех сил сдерживаю смех.

***

Я неотрывно смотрю в окно поезда, мимо проносятся поля, деревья, перекрестки, пестрые домики. Дорога из Рима до Фреджене короткая, всего-то полчаса, а мне, если честно, хотелось бы, чтобы мы ехали все три. Беспокойство нарастает с каждым километром, приближающим меня к пункту назначения. И в то же время вряд ли я отступлюсь.

Несмотря на мое безумное желание немедленно бросить все и отправиться на поиски Кости, который даже не подозревает о своей участи, мне все же пришлось задержаться дома еще на месяц. Неважно, путешественник ты по мирам, или обычный парень — от скучной возни с бумажками в этом мире тебя не спасет ни что.

А еще мне, конечно же, предстояли долгие разговоры с тетей и Вадимом. Но, самое смешное, что труднее всего мне дался разговор с Сашкой. Я не мог объяснить ей всего, да она бы и не поверила, но мое решение бросить универ и уехать бог знает куда, очень ее расстроило. Она даже на какое-то время перестала со мной разговаривать, но потом, перед самым моим отъездом, все же сдалась. Настю мое решение уехать не так расстроило, во всяком случае, разрешение занять мою комнату, скорее, даже обрадовало, о Ленуське я вообще молчу, ее, скорее, расстроило то, что со мной ее никто не отпустит. Вадима и тетю Таню мое заявление о том, что я собираюсь бросить универ и уехать черт знает куда и неизвестно насколько, мягко говоря, шокировало, но потом все обернулось долгим и необходимым обсуждением практических вещей, касаемо моего будущего. В итоге Вадим успокоил себя мыслями о том, что ему еще удастся меня переубедить, а тетю, как ни странно, успокоило мое обещание съездить вместе с ней на кладбище, а я больше всего жалел, что не могу рассказать правду тете. Хотя бы о том, кем на самом деле были, и есть, мои родители. Мне оставалось лишь мысленно поблагодарить восточный и северный ветер за то, что они провели глупого меня в этот мир, и загадать, чтобы мы еще когда-нибудь встретились, и я смог поговорить с ними, уже помня, кто такой я и кто они.

А потом были долгие и нудные оформления бумаг по наследству, загранпаспорта и прочей бумажной ерунды. Самым легким и быстрым было забрать документы из университета. Кажется, мой декан не сильно расстроился, так что все прошло гладко.

Вообще, с тех пор, как я вернулся домой из своей поездки в интернат, мне многое стало даваться легко, будто за мной всюду следовала удача. Может, потому, что я наконец нашел верную дорогу, свою.

И вот я в Италии, но даже несмотря на то, что я зашел так далеко и пути назад уже нет, мне все равно страшно. Вдруг все же я ошибся, и Костя не здесь? Или он разозлится на мое неожиданное появление и самолично купит обратный билет, и затолкает меня в самолет? Я ведь так и не решился позвонить ему заранее. Все же появляться на пороге чужого дома так неожиданно, мягко сказать, невежливо. Но с другой стороны, вряд ли можно назвать вежливостью то, как он легко лишил меня памяти, пусть даже и сам сейчас этого не помнит. Так что, как минимум, я имею право на маленькую, безобидную месть.

Поезд сбавляет ход и я, подхватив рюкзак и небольшую дорожную сумку, выхожу на платформу, сажусь на скамейку у кирпичной стены невысокого здание вокзала и наконец достаю телефон. Беспокойство и страх подкатывают с новой силой, но я заставляю себя найти нужный номер. Нет, звонить мне все равно жутко страшно, так что для начала я просто пишу смс: «Ты — вор и обманщик. Но так и быть, я тебя прощаю. Если не хочешь, чтобы я самолично обошел каждую улицу Фреджене в поисках тебя, то забери меня с вокзала.»

Я перечитываю текст и быстро жму на «отправить», чтобы не передумать. Получилось довольно вызывающе, но, если честно, это из-за того, что мне ужасно страшно, что он не ответит или еще хуже — попросту не вспомнит меня.

Минуты тянутся ужасно медленно, я успеваю уже сто раз передумать всякой ерунды, когда мой телефон наконец издает короткий звонок, сообщающий, что мне пришла смс. Я немедленно жму на «открыть» и не могу сдержать улыбки. Там только одно слово: «Идиот». А через пару секунд, вдогонку этой емкой характеристике, приходит еще одно сообщение: «Сиди на месте.»

Из этих коротких писем понятно самое главное — он меня помнит. Впрочем, наверное, было глупо этого бояться, он все-таки стащил мой дневник.

— Ну и что ты тут делаешь? — голос Кости раздается так неожиданно, что я чуть не подпрыгиваю. Видимо, свою сверхспособность подкрадываться незаметно, он все-таки не потерял.

— А ты быстро, — говорю я, улыбаясь самой наглой улыбкой, которая только есть в моем арсенале. — Так соскучился?

— Ага, дашь ты соскучиться, — мрачно говорит он. — Вот скажи мне, что бы ты делал, если бы меня здесь не оказалось? И как ты вообще меня нашел?

— Не знаю, — я все никак не могу перестать улыбаться, даже несмотря на то, что взгляд у Кости просто убийственный. — По запаху, наверное. Шел на табачный дым и вот я здесь.

Костя закатывает глаза, а потом подхватывает мою сумку и бросает короткое:

— Пойдем.

— Куда?

— Да вот я еще думаю — то ли в море тебя утопить, то ли все-таки пощадить и отправить первым рейсом домой. Тебе какой вариант больше нравится?

— Если тебя интересует более долгосрочный вариант от меня избавиться, то рекомендую море, — вполне серьезно отвечаю я. — Потому что иначе, я от тебя не отстану.

— Сумасшедший, — заключает Костя, но я вижу, что он улыбается, пусть и самую малость.

Мы садимся в невероятно желтую машину, Костя заводит двигатель, и когда мы сворачиваем не на шоссе, а в город, я окончательно расслабляюсь, а то с него станется действительно отвезти меня обратно в Рим. Ехать нам приходится всего-то минут десять. Всю дорогу мы молчим, я разглядываю улицы, несколько мест даже кажутся