Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

class="p1">Брань разносилась далеко, как и скрип колес, и чавканье сапог в раскисшем снегу. Двести ярдов за час… Этак полк только к вечеру доберется до заставы! Джо сказал об этом вслух, Салем спросил:

— И что плохого? Вечером какая-то опасность?

Джоакину пришлось признать, что ровно наоборот: вечером безопаснее, стрелкам сложнее целиться. Но тревога все росла.

— Странные бревна, — проворчал Бродяга. — Откуда их столько?

— Да вон лес же.

— Я не о том. Неужели стрелки сами срубили столько деревьев, заколотили ворота заставы, натаскали бревен на дорогу? Они ж ничего не умеют, кроме стрельбы. А валить деревья — сноровка нужна.

— Верно, — подхватил Салем. — У меня дядька — лесоруб. Он мне, малому, рассказывал, что да как делается. Нужно ум и опыт иметь: какие деревья рубить, с какой стороны, на какой высоте, как устроить, чтобы упало куда надо и никого не зашибло. А вдобавок силушка — топором махать весь день. Не всякий мужик в лесорубы годится.

— Значит, наняли дровосеков… — протянул Джо, глядя на лес. Так, будто надеялся сквозь чащу высмотреть человечьи фигурки.

— Нет их там, ушли уже, — сказал Салем. — Видишь — дым от костров не поднимается.

— Так день. Зачем костры днем?

— Зимними днями лесорубы костров не гасят. Топлива хватает, а разжигать вечером лень. Просто днем подкидывают сучья да валежник.

Нету дыма… Есть бревна и ямы на дороге… Имелась какая-то связь, но Джо никак не мог ее нащупать. А время шло. Полк Зуба проделал только полдороги. Глядишь, скоро начнет смеркаться. Застава в ложбине, там стемнеет раньше…

— Что бывает в ложбинах, когда наступает сумерки?.. — подумал вслух Джо.

Два голоса одновременно ответили:

— Туман.

— Туман…

Слово отчего-то звучало жутко. Джоакин вдруг подумал о том, что среди всех десяти тысяч салемова войска нет ни одного настоящего офицера. Сердце прежнего Джо радостно забилось бы при этой мысли. Нет офицеров — значит, мне командовать! Случись беда — я первым сориентируюсь. Выкрикну приказ — разумный, меткий, тот единственный, что спасет от разгрома!

А нынешний Джо не представлял, какой приказ отдать. Что делать? И в чем, собственно, опасность? Ни единой мысли, кроме той, что десять тысяч жизней — громадная ответственность. Лучше десять раз рискнуть собою, чем отвечать за них всех. Лучше пусть кто-то другой командует. А я сказал, что воевать не стану, — вот и сдержу слово…

Но кто другой? Сельский мужик? Пивовар? Зубной лекарь? Сержантик, что у кайров был на побегушках? Никто из них не понимает ничего… Тьма, я тоже не понимаю. Всегда верил: воевать легко — была бы отвага и дерзость! А теперь, вроде, ничего особого — дорога, руины, лес, туман… Но страшно так, что кишки сводит. И не понять даже — почему?!

Джо поймал себя на том, что долго уже смотрит на Салема, на Бродягу с плохо скрытой надеждой. Авось они поймут… авось решат… Как ребенок на мамку! Он устыдился, и стал сильнее от стыда. Забегали мысли. Ладно, не понимаю. Ладно, не офицер. Но я служил под знаменем лучшего полководца в мире! Столицу с ним брал, дворец защищал! Что делал бы Ориджин на моем месте?! Шутил бы так, словно плевать ему на смерть. Сказал бы крутую речь. Нарисовал бы план сражения на карте… А что еще?!

— Надо прочесать лес, — выронил Джоакин.

— Зачем?

— Затем, что лесорубы не жгут костров.

Никто его не понял. Он и сам еще не вполне понимал, но мысль быстро обретала твердость.

— Лосось, Билли! Бегом соберите сотников — самых толковых. Пускай поднимают сотни. Пойдем в лес!

— По дороге?

— Нет, сбоку, в обход. Шустрее, тьма сожри!

Слово «бегом» ветераны хорошо понимали. За четверть часа отряд был готов к маршу. Тринадцать сотен — самых боеспособных после молодчиков.

Джо прыгнул в седло, позвал с собой Весельчака и Бродягу.

— Весельчак, будешь моим вестовым. Бродяга, я все-таки чужак, а тебя все уважают. В сложную минуту это может решить дело.

— Будет сложная минута? — спросил пивовар.

— Надеюсь, что нет.

Джо лгал: он не надеялся.

Следуя за тремя верховыми, пеший отряд зашагал по снегу. Боковой спуск с холма был круче и сложнее, зато короче главной дороги. До опушки леса — каких-нибудь четверть мили.

— Живее! — торопил Джо. — Марш, марш! Поднажмите, братцы! Ночью отдохнем!..

Сбиваясь с ног, то и дело падая в снег, бойцы подхватывались и шагали дальше — все быстрее. А сквозь ложбину уже потянулись щупальца тумана. Развалины заставы почти пропали в дымке, авангард Зуба тоже входил в нее.

— Весельчак, скачи к сержанту. Скажи: пусть ставит молодчиков на левый фланг и готовится к боковому удару.

— Угу, — буркнул вестовой и умчал. За время, проведенное с Джо, он неплохо научился ездить верхом. Еще — различать, когда можно трепаться, а когда — молчать и делать дело.

Первая стрела прилетела, когда до леса осталась сотня ярдов. Попала в плечо какому-то парню, он ахнул от боли. В напряженной тишине вышло громко и страшно — хлесткий посвист, людской крик. Тут же новые стрелы полетели в отряд. Кто-то упал, кто-то захрипел пробитым горлом…

— Назад? — спросил пивовар.

— Еще чего! В атаку!

Джо выхватил меч и заорал со всей силой легких, перекрывая стоны раненых:

— Вперрред, братцы! В атаку-уу!

То был единственный шанс, и Джо, хоть и не полководец, знал это наверняка. Если дать людям время, они осознают свой страх, дрогнут под обстрелом — и побегут. Тогда уже не остановить. Но пока еще не поняли опасности, не прочуяли, как близка смерть, — вперед, в атаку, в бой!

— В атаку, братцы!!!

Он стеганул коня, за ним — Бродяга. Следом Лосось и Билли, за ними — все. Стрелы свистели из-за деревьев. Лучников едва было видно в лесном сумраке, и стрел не различить. Только посвисты — и крики. Но туман уже дотянулся и сюда. Дымка прикрыла пехоту. Невидимость — лучший щит на свете!

Влетая на опушку, Джо четко услышал чужой приказ:

— Отступаем!

— Бегут, гады! — заорал он своим. — За ними! Лови дичь!

Меж деревьев замелькали фигуры врагов. Кто-то еще становился на колено и выпускал последние стрелы, большинство уже бежали. Джо легко нагонял их, Бродяга тоже не отставал.

— Не насмерть, — крикнул Джо. — Вспомни Салема!

— Помню!..

Он