Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

— Приеду, да. Спасибо тебе, Салем.

Они помолчали какое-то время, неспешно шагая вдоль просеки.

— Как думаешь, — спросил вождь, — что-то у нас получится? Дойдем до столицы?

— Я никогда не слыхал, чтоб у министров были большие армии. Они же не лорды. Если против нас один только министр налогов, то, думаю, справимся.

— А в столице — как оно будет?.. В смысле, выслушает нас императрица? Или встретит железом?

— Не знаю, — ответил Джо. — И хотел бы тебя обнадежить, да ничего про владычицу не знаю. В жизни не видал.

— А герцога Лабелина?

— Его тоже нет…

Джоакин помедлил.

— Видел герцога Ориджина. Служил ему.

— Да ну! И как? Что за человек?!

— Однажды я пришел к нему с предложением… Дурацким, если подумать. И хвалился я, как петух, и о глупости просил. Герцог потом бросил меня в яму. Но прежде внимательно выслушал.

— И то хорошо. Мы ведь большего не просим: пускай внимательно выслушают и поймут. А там уж пусть великие решают, как правильно. Верно я говорю?

Знал бы ты, что за люди эти «великие». Видел бы, сколько в них гордыни, чванства, равнодушия, жестокости… Но вслух Джо сказал:

— Верно, Салем.

— А еще Зуб… — сказал вождь. — Мы с тобой ему не очень-то доверяли. Но, видно, ошиблись, да? Он оказался смелый человек и хороший. Рискнул собой ради общего дела.

— К нему приходит очень много горожан, — сказал Джо. — Пока идем по Землям Короны, к нам присоединяются тысячи мещан и только сотни — крестьян. А мещане тянутся к Зубу — умеет он их уважить.

— Ну, и хорошо! Чем больше людей придет в столицу — тем вернее нас выслушают. Правда?..

— Да, Салем, но чем больше людей у Зуба, тем меньше твоей власти над войском. Его полки уже почти сравнялись по числу с твоими.

Крестьянин фыркнул:

— Будто я хочу этой власти! Она мне — как жернов на шее! Пускай Зуб хоть всю забирает, лишь бы никому не делал зла.

— Сержант Додж зовет его генералом. А Зуб Доджа в ответ — майором.

— Шутят, наверное.

— Да…

Они вышли на поляну и замерли, увидев чудо. Целая сотня цветов! Кончается февраль, снег еще лежит островками. Там сугроб, и там, и там — а здесь цветы! Пробились сквозь землю, не испугались ни холода, ни сапогов вчерашней пехоты. Подснежники…

Улыбка озарила простое лицо Салема.

— Цветы надежды! Мать говорила: найти подснежник — к счастью. А тут целая поляна!

Он сорвал один, положил на ладонь.

— Я придумал, Трехпалый. Скажу сотникам: пусть каждый привяжет к копью цветок. Все, кто нас увидит, будут знать: мы — мирные люди. Мы за добро, за счастье, за надежду. Коль уж хотят называть нас повстанцами, то будем Восстанием Подснежников.

Глава 20. Перо

Земли Короны; графство Эрроубэк (герцогство Альмера)

Как раз в этот момент лампа затрещала и выбросила горсть искр. Они взлетели стайкой светлячков над плафоном, и крохотный этот фейерверк подчеркнул торжество Марка Фриды Стенли.

— Думается, я успешно прошел испытание, не так ли?

Дед ухмыльнулся, топорща усы. Отложил дудку, сложил руки на животе и сказал:

— Жена пилила Джека-Плотника за то, что у него все хуже, чем у соседа: дом ниже, денег меньше, лошаденка старше. Джек-Плотник возразил: «Зато у меня есть альтесса, а у него — нет». Жена рассмеялась: «У тебя? Альтесса?.. Да кому ты нужен, лентяй нищий!» Джек обиделся. Подговорил одну девицу, привел к себе домой и говорит жене: «Знакомься, жена: вот моя альтесса!» Жена возьми да и спроси девицу: «У Джека на заднице есть родинка. Если ты альтесса, то должна знать: справа или слева?» Девица ответила: «Справа». Жена рассмеялась: «А вот и нет!» — и прогнала ее. Прошло время, Джек подговорил другую, снова привел домой: «Вот, теперь-то у меня точно альтесса появилась!» И в доказательство поцеловал девчонку. Но жена снова за свое: «Ты должна знать: у Джека родинка на заднице справа или слева?» Девица, конечно, ответила: «Слева». Жена: «Ха-ха-ха! Выдумщица!» — и прогнала ее. Ну, тут Джек совсем озлился. Позвал в баню свою кумушку, разделись, Джек взял в руки одно зеркало, кумушке дал другое: «Ну-ка, покажи мне: где там на заднице проклятая родинка?!» Поводили зеркалами, совместили как надо, Джек рассмотрел: родинка не слева и не справа, а сверху. Тут в баню зашла жена. Видит: Джек с дамочкой, оба голые и почему-то с зеркалами. Жена в крик: «Ах, вот кто твоя альтесса!» Джек в ответ: «Какая альтесса — просто кума! Зато я теперь точно знаю, где окаянная родинка. И ты, зараза, больше меня не подловишь!»

Внучок хохотнул. Марк тоже, ради приличия, хотя смешно не было ни капли.

— Забавно, ага. Прямо умора. А теперь поясни: что ты хочешь этим сказать?

Дед промолчал. Внучок неуверенно произнес:

— Я думаю, Ворон, мораль такая: если бы герцог хотел рассмотреть родинку на своей заднице, он бы не позвал нас троих, а нашел кого-то покрасивше.

— Так я неправ? Быть не может!

— Поживешь с мое, — хмуро ответил Дед, — узнаешь: словами «не может быть» люди отрицают очевидное. Сам герцог Эрвин сказал мне, что не знает похитителя.

— Он мог утаить от тебя.

— Этого не было.

— Как ты можешь знать? Не только философ, но еще и правдовидец? А может, ты к тому же…

Дед щелкнул дудкой по столу. Негромкий звук вышел, но хлесткий. В лице Деда нечто переменилось, и Марк вдруг понял всю истинность поговорки: «Молчание — золото». Вот прямо сейчас лучше всего — проглотить язык.

— Первое: герцог послал бы на дело кайров, а не бандитов. Второе: кайры не пошли бы в гостиницу. Ни к чему плодить свидетелей, а потом их убивать. Заночевали бы на снегу — северянам это раз плюнуть. И третье. Если герцог и есть вор, то он давно уже отдал бы под суд бургомистра с лейтенантом. Благо, улик хватает.

Марк так и сел.

— Твою Праматерь…

Дед ткнул чимбуком ему в нос:

— Сколько тебе лет?

Марк хотел огрызнуться: «Какого черта?» Но что-то в дедовом лице намекало: вот