Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

Марк сказал.

— Хм, — ответил Рыжий.

Поскреб затылок и робко полюбопытствовал:

— Чиф, простите, не хочу вас расстроить, но… Как я это узнаю? Того парня уже и след простыл!

— Опросишь людей.

— Опрошу каких людей, чиф? Кайров герцога Ориджина? Больше никого там не было!

— Кайров, греев, боевых коней, герцогиню Аланис, герцога Ориджина — всех, кого понадобится! — Марк хлопнул его по плечу. — Удивляешь меня, приятель. Ты агент протекции, или как?

Когда Рыжий прощался с Марком, его голос звучал весьма озадаченно. Вскоре он пустился в обратный путь.

Альмера. Земля властных дворян и работящего ремесленного люда; земля живописных городов и красной глиняной пыли. Земля, простоявшая в стороне от войны, сохранившая всю свою силу. Земля, где погиб владыка Адриан.

Как найти здесь банду? Нет никакого резона вести расспросы. Если Ворон прав, и бандиты носили военные мундиры, то никто их не вспомнит. «Проезжали ли солдаты?.. Да солдат было больше, чем лягушек в пруду!» Но оставалась надежда… нет, как-то мерзко надеяться на такое… скажем, не надежда, а обоснованное опасение: кровавая дорожка и дальше тянется за бандой. Тогда, как и в Землях Короны, ее можно проследить по книгам налогового учета. Смолден со всем окрестностями подчинен графству Эрроубэк, значит, нужные книги — в канцелярии графа. А значит, дорога Ворона ведет в замок Бэк — тот самый, возле которого рухнул в реку императорский поезд.

Эти мысли заставили Марка понуриться. Он пытался унять печаль, разжигая в себе былую обиду. За что Адриан услал его к Ориджину? Почему так сурово наказал за небольшую ошибку?.. Но стало лишь хуже. Они расстались врагами: владыка унес в сердце гнев, а Марк затаил обиду, — и с тех пор уже больше не виделись. Самый скверный вариант прощания…

Тогда он поискал утешения в своей миссии. Он сделает нечто достойное памяти Адриана: вернет Короне достояние!.. Но от этого сделалось совсем тошно. Вернуть Предметы шансов почти нет. Они, поди, уж на другом краю материка, в чьих-то каменных подземельях, под стражей сотен мечей… Зато вполне возможно было бы найти убийцу Адриана — но лорд-канцлер не дал Марку такого права. Вот тьма же темная…

По итогам всех раздумий, Марку хотелось примерно такого: пришпорить коня и ускакать куда подальше. Там, в подальше, первым делом напиться до чертиков. Вторым делом — найти бабу на денек-третий. Потом еще разок напиться, чтобы выгнать остатки гнилых мыслей, а потом уж заняться тем, чем следовало: поисками убийцы.

Впрочем, Марк не сделал этого. Остановило, конечно, не обещание, данное лорду-канцлеру, и не страх перед Дедом: тот бывал грозным, но уж точно — не прытким. Удержало Марка любопытство: эту ниточку с похитителями Предметов хотелось докрутить до конца. Нет, Предметов не вернуть — без шансов. Но можно понять картину преступления — вроде бы ясную, да еще не полностью.

Так они проехали в угрюмом молчании не одну милю, как Дед вдруг сказал:

— Послушай-ка, Ворон, одну историю. Молодая герцогиня попала в переделку и, раненая, бежала от врагов. С нею был лишь один воин. Он любил ее, потому защищал изо всех сил и покорялся каждой прихоти. Защищал от врагов, уводил от погонь, прятал от злых глаз. Герцогиня же только насмехалась над парнем — мол, недостаточно в нем благородства. Боги покарали ее за бессердечность и послали гнилую кровь. Герцогиня чуть не умерла, но воин сумел ее спасти. Когда выздоровела, воин признался ей в любви и ожидал благодарности. Но герцогиня его возненавидела.

— Дед, — признался Марк, — как всегда, я ни черта не уловил морали твоей сказки.

— Коли желаешь, то мораль такова: унижение и любовь несовместимы. Но я не ради морали рассказал. Эти двое в истории странствовали по Альмере, и им вечно встречались разные солдаты. Проходу не давали: то воины приарха, то графа, то шерифа, то еще чьи-нибудь. Если верить притче, Альмера — очень плохое место, чтобы скрываться.

Ворон хмыкнул.

— Ну, бандиты пустили ложный след в Надежду. Может, думали, что в Альмере их искать не станут.

— Может… — развел руками Дед.

— Постой-ка, — спохватился Марк. — Ты зачем пояснил мне смысл?

— Ты же сказал, что не понял.

— Я всегда так говорю, и ты никогда не поясняешь. Чтобы я, значит, сам додумывал и мозги разминал. А теперь вдруг выложил… Это что, по-твоему, я уже безнадежен?

Дед кивнул:

— Прости, Ворон, моя ошибка. Не хотел тебя обидеть.

Он умолк и взялся за дудку. При всей любви к рассказам, Дед знал цену слову. Говорил всегда в меру, ровно столько, чтобы дать собеседнику пищу для ума, — и ни словечком больше. Вот и теперь Дед молчал, а Ворон думал: уже не о своих печалях, а об Альмере. Почему бандиты подались сюда? Прав Дед: Альмера — плохая земля, чтобы прятаться. В Короне и Пути боятся северян, кто угодно сойдет за своего — лишь бы не кайр. В Надежде дрожат перед шаванами, любого примут с радостью, если он не западник. Но Альмера — дело иное. Вассалы боятся Галларда, Галлард сомневается в вассалах. Никто ни в ком не уверен, все друг друга подозревают. Если в чей-то замок прибудет вооруженный отряд, соседи непременно узнают и зададутся вопросом. Тогда почему банда выбрала Альмеру?

Ехала ли сквозь Красную Землю дальше?.. Это куда — на Запад, что ли? Тогда, выходит, наниматель — шаван? Чушь какая-то. Сложно поверить, чтобы некий шаван настолько понимал столичные дела и смог так ловко устроить похищение. Или Альмера — конечная точка пути банды? Тогда наниматель — альмерский лорд или богач, или преступный воротила. И те, и другие, и третьи — на учете у Галларда. Взять полный список, отбросить тех, кто не из графства Эрроубэк, и тех, кто в декабре не был дома, и тех, кто по складу характера не рискнет… Этак мы простым перебором найдем похитителя! Не слишком ли легко?

Тогда, может, похититель — сам приарх Галлард? Его рота пропустила поезда Ориджина в столицу. Если ротный командир тут же послал птицу Галларду, а тот — немедленно «волну» в Фаунтерру, своим людям, то, вроде, мог успеть… Но все же плохо, гнилой ниткой шито. Времени на подготовку очень мало, а Галлард — конечно, негодяй, но и ортодокс тоже. Угробить брата и племянницу ради власти над герцогством — это мог. Но выкрасть гору Священных Предметов — это странно,