Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

— Тридцать девять.

— Не хули Праматерей. Этому деток учат в четыре годика.

— Угу.

— И не кусай руку, с которой ешь. Это знают даже месячные щенки.

— Прости, Дед. Я ошибся.

— Повтори.

— Я ошибся, Дед.

— Больше не ошибайся.

— Да, Дед. Больше не ошибусь.

Седой посмотрел на него еще, а потом… Не улыбнулся, не расслабился (ведь и не был напряжен), но как-то пошевелился — и стал прежним пастухом с дудкой.

— Куда пойдем? — спросил Дед.

Марк перевел дух и почесал затылок. Да уж, сесть в лужу — не самое приятное чувство.

Изначально он думал назвать Ориджина похитителем ради проверки: поглядеть на реакцию Деда — не знает ли тот больше, чем говорит. Но для такой деликатной беседы нужен был подходящий момент. Марк ждал этого самого момента, а покуда длилось ожидание, все больше любовался своею гипотезой. Ведь красиво же складывалось: и мотив у герцога имелся, и возможность. И особенно нравилась Ворону догадка, что похититель Предметов заранее знал о штурме. Очень уж многое встает по местам, если допустить это. А кто мог заранее знать про штурм? Да только герцог Ориджин!..

И вот, увлекшись версией, упустил из виду вопиющие дыры. Отупел на Севере, дурачина! Теперь трудись, восстанавливай репутацию…

Марк сказал без былого апломба:

— Эти бандиты не стеснялись пускать кровь. В столицу они направились или в Альмеру — в любом случае, их путь отмечен трупами. Пойдем к тому, кто знает про все убийства.

— Шериф в каждом городке свой. Будем опрашивать всех?

— Шерифы-то разные, а вот управитель налогов один на целое баронство. Если человек умирает, он перестает платить налоги, верно?

• • •

Джонас держал кузню в трех милях от села Белый Камень. Почему так далеко? Может, потому, что Белый Камень в Альмере, а джонасова кузня — уже в Землях Короны, где налоги с мастеров ниже. Но скорее, причина — в нелюдимом нраве Джонаса. Кузнец был убежден, что люди — те же бараны, только шерсти с них меньше, а шуму больше. Сколько в нем было способности любить, всю обратил на инструменты и благородную сталь. Семьи не завел, слуг не имел, держал при себе лишь одного помощника и двух подмастерьев. Помощник вел домашние дела, стряпал, привозил все, что требовалось, и следил за лошадьми. Подмастерья трудились вместе с Джонасом с утра до ночи. Заказов хорошему кузнецу всегда хватает — даже тому, кто живет на отшибе.

После обеда девятого декабря Джонас послал одного подмастерья в Белый Камень — отвезти заказы, а второго в Йельсток — поменять деньги на вексель. Обоим разрешил вернуться десятого. Тот, что подался в Йельсток, получил от кузнеца на дорогу и кров целую глорию. Обремененный крупной монетой, он стал выбирать гостиницу и — сам не заметил, как так вышло, — очутился в борделе. Его можно понять: часто ли подмастерью выпадает развлечься от души?.. Настолько паренек увлекся процессом, что вышел на улицу незадолго до полудня и без единой звездочки в кармане. Имел при себе только джонасов банковский вексель — а им с извозчиком не расплатишься. Так что волей-неволей парень отмахал пешком все девять миль обратного пути и явился в кузню перед сумерками.

А тот подмастерье, что был послан в Белый Камень, еще вечером доставил все заказы и заночевал у родителей. Мать — прославленный мастер свар — всю ночь допекала его упреками. «Пятый год служишь, а все подмастерье! Когда уже сам кузнецом станешь? Дождусь от тебя хоть агатку в помощь? Даром я тебя рожала!» За ночь насытившись родственным общением, юноша с рассветом пустился в обратный путь. Когда до кузни оставалось полмили, он заподозрил неладное: дымный хвост, тянувшийся к небу, был слишком густым и разлапистым для печной трубы. Подойдя ближе, подмастерье обмер. Пред ним предстала примерно та же картина, какую теперь — три месяца спустя — наблюдал Ворон Короны.

Одно было совершенно ясно: кузнец Джонас больше не платит налоги в казну. От кузни осталось перекрестье обугленных балок, а от самого Джонаса и его помощника — футовые ямки в земле. Копать мерзлый грунт — то еще удовольствие, особенно — если рядом лежат два обгоревших тела. Потому крестьяне, придя после пожара, не стали рыть привычные погребальные колодцы. Кое-как вгрызлись в мерзлоту на пару футов, бросили тела, засыпали землею, оттарабанили молитву — готово.

— Бедолага Джонас, — сказал Рыжий. — Зачем поставил кузню в лесу? Жил бы в селе — остался бы цел…

Ворон еще разок обошел пепелище. Оглядел следы: их почти не осталось, а те, что были, принадлежали селянам. Проверил тропки: сломанные ветви на деревьях, задубелые кучи навоза, отпечатки копыт… Да, все верно — бандиты пришли сквозь лес со стороны Йельстока, а ушли в сторону Смолдена, оставив по себе… хм… вот это.

Марк ковырнул носком погребальную ямку и сказал Рыжему:

— Будь добр, осмотри его.

— Кого?..

— Почтенного кузнеца Джонаса. А также его помощника.

— Эх, чиф…

Рыжий надеялся избежать этой работенки, но в душе знал, что не отвертится. Тела — единственные оставшиеся улики. Вздохнув, он принялся копать. Скоро Внучок сменил Рыжего и налег на лопату с новой силой. Спустя полчаса оба трупа лежали на снегу.

По правде, от них мало что осталось, но и то немногое видеть было тошно. Пока Рыжий осматривал тела, Ворон отошел подальше. Окончив дело, агент доложил:

— Обоих убили кинжалом. Помощнику перерезали горло, он умер сразу. Кузнеца ткнули под ребра, он упал, но умер лишь после того, как подожгли кузню. Тело кузнеца приняло характерную позу, какая бывает у погорельцев. Тело помощника — не приняло, значит, к началу пожара он был уже мертв.

— Ран на телах много?

— По одной.

— Мы можем верить, что это действительно кузнец Джонас с помощником?

— Ну, селяне так написал на табличках… С чего бы им врать?

— Хотя бы по неведению. Тела и на людей-то не похожи — поди опознай!

Рыжий развел руками:

— Вот поэтому, чиф, я и не могу сказать наверняка. Но оба мертвеца коренасты и очень широки в плечах; оба кособоки, правая рука развита много лучше левой. Да, они похожи на кузнецов.

— А оружия в могилах нет?

— Оружия, чиф?..

— Ну, например, молота. Нагрянула опасность — кузнец схватился за привычный инструмент, который и для боя пригоден.