Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

обрушил меч плашмя на спину первого лучника, булава Бродяги опрокинула второго. Они понеслись вдоль просеки, сшибая и сминая врагов, но стараясь щадить. Разбитые суставы, сломанные руки и ребра — но не дыры в груди, не срубленные головы. Лучники бросились врассыпную, веером, но парни капрала Билли были тут как тут. Всякий, кто ушел от конников, попадался пехотинцам. В считанные минуты стрелков переловили, оглушили, скрутили.

— Победа?.. — осторожно спросил Билли.

Эх, если бы!

Весельчак с криком влетел на опушку:

— Зуб и сержант в беде! Конница атакует с фланга!

— Сколько конницы?

— Не видно ж ни черта! На слух — много!..

— Тихо! — рявкнул Джо. — Все черти — тихо!!!

Когда люди умолкли, стал слышен звук. Справа, за четверть мили — где Зуб и сержант. Низкий тяжелый пульсирующий гул. Если хоть раз встречал конную атаку — ты ни с чем его не спутаешь!

— Тьма сожри… Мать честная!..

Джо разорвался на две половины. Бежать, спасать! Нет, стоять. Сколько там всадников? Не знаем — рота или целый полк. В какой броне, с каким оружием? Не знаем! Может, дублеты и палаши, а может — полный доспех и рыцарские копья! Если там рыцари, отряд Джоакина ничего не сделает, просто ляжет под копыта! Но что тогда? Отступать? Это смертный приговор для сержанта и Зуба. Они-то не смогут отступить — не зря же враги изрыли дорогу! Застава — ловушка. Застава — наковальня, а всадники, спрятанные в лесу, — молот. Сейчас он падает на головы зубовых мещан. Две тысячи человек…

— Слушай меня, люди Салема! — Джо привстал в стременах. — Наши друзья, наши братья — в беде! Их атакуют и убивают. Только мы можем спасти! Враг — на конях, и в этом его сила. Но мы ударим в тыл — и в этом наша сила! Туман скроет нас — в этом тоже наша сила! Невидимость — лучший щит, и мы пойдем тихо. Задача очень простая. Видишь в тумане конский зад — коли вилами! Видишь вражеский шлем — бей цепом! Вот и все, ничего сложного! Все равно, что молотить пшеницу!

Многие рассмеялись, и напряжение спало. Джоакин двинулся сквозь лес, указывая дорогу. Он скрыл от соратников то, что сам прекрасно понимал. Чтобы ударить врагу в спину, его нужно догнать. А это возможно лишь в том случае, если Зуб и сержант отобьют первую конную атаку. Если не отобьют, враги втопчут их в землю, развернутся и встретят грудью отряд Джоакина. Тогда — все. Лопатки. Земелька.

Сквозь шелест листвы и шорох дружеских шагов он слушал звуки атаки. Конский гул удалялся — становился ниже и тише, словно тонул в тумане. Звон металла прорезал его, как вспышка молнии. Ржание, вопли, треск щитов. Всадники ударили в шеренгу — что будет? Выстоят наши?.. Или дрогнут?.. Люди шагали в сумерках, слушая этот грозный оркестр. Не смели вздохнуть лишний раз, чтоб не пропустить ни ноты. Звон, крики, треск, деревянный стук… Но гул копыт — он… кажется… да, точно! Исчез! Конница увязла, не пробив шеренги!

Тогда они вышли из леса — и увидели много шлемов, много задов. Не конских, человеческих. Вражеская пехота шла позади всадников, чтобы ворваться в пробитую ими брешь. Вот на эту пехоту из тумана, из лесного сумрака обрушился отряд Джо.

То было красиво. Прежний Джоакин оценил бы. Неопытные парни без клинков и доспехов, только с вилами да цепами, выбегали из лесу, видели врага — и начинали кричать. Лучше бы тихо, но никак не удержаться!

— Р-ррраааа! Бее-ееей!

Воины врага — щитовые, кольчужные, с копьями — оборачивались на крик. И видели бешеных вопящих призраков, что возникали из дымки!.. Видишь шлем — бей цепом. Видишь зад — коли вилами! Задов было очень много. Шлемов — тоже. Были еще острые копья и квадратные щиты, и кинжалы… Но меньше, чем беззащитных задов!

Офицеры врага орали:

— Стройся! Шеренгой!.. Квадратом!.. Стр-рройся!..

Но крестьяне набегали слишком быстро, и враг не успевал сомкнуть щиты. Шеренги ломались на куски, рушились, таяли. Много цепов, много вил!

Джоакин множество раз бывал в мелких потасовках, и никогда — в настоящей большой битве. Сегодня он впервые увидал этот миг: перелом. Еще не так много пролилось крови, еще много воинов на ногах, оба войска еще могут сражаться… Но одно дрогнуло. Потеряло веру в победу, поддалось панике — и тут же рассыпалось. Была армия врага — стало множество испуганных бегущих человечков. Секунду назад еще жаждали победы, а теперь — лишь бы спасти свою жизнь. Лишь бы спастись!..

Но миг торжества был коротким. Скоро Джо понял, что и его отряд рассыпается на части. Крестьяне поддались азарту и кинулись в погоню. Враг бежал врассыпную, вот и крестьяне мчались в разные стороны, беспорядочными группками. То целая дюжина преследовала одного пехотинца, то двое-трое крестьян с дикими воплями гнали целый десяток врагов…

— Не преследовать! — заорал Джо. — Стой! Собраться! Построиться! Впереди конница!

Где там! Увлеченные погоней, пьяные от вкуса победы, крестьяне ничего не слышали.

— Билли! Лосось!..

Лосось где-то пропал, капрал Билли отозвался:

— Тут я.

— Мы в опасности! Сейчас опомнится вражеская конница и задаст жару!

— Угу.

— Помоги построить людей!

— Пробовал уже… — без особой надежды Билли заорал: — Стоять! Стройся в шеренги! Стойте, козлы безрогие!

Джоакин в отчаянии вертел головой. Крестьяне метались, как рой мух. Кто-то уже начал собирать трофеи, кто-то гнался за врагом, кто-то запутался в тумане и носился по кругу. Джо, Билли, Бродяга и Весельчак образовывали единственный островок порядка. Меж тем шум битвы у заставы начал стихать: вражеские всадники поняли, что им зашли в тыл. Сейчас развернутся и ударят!..

Вдруг Весельчак прокашлялся, приложил ладонь к горлу и пронзительно заорал:

— Я вижу святую Глорию! Заступница пришла! Я вижу Праматерь!

Придурковато радостный ор не напоминал ни вопли умирающих, ни кровожадные крики победителей. Он выделился контрастом, и многие стали оглядываться:

— Что?.. Где?..

— Святая Глория! Вот она, прямо здесь! Заступница передо мной!

Весельчак орал, и крестьяне, забыв про погоню и трофеи, собирались вокруг него.

— Где Заступница? Где? Покажи! Да где же?!

Джоакин хлопнул друга по плечу:

— Все, довольно.

Набрал грудью побольше воздуха, взмахнул мечом:

— Стррройся! В шесть шеррренг! Лицом — туда, правым плечом — ко мне. Кавалерия атакует! Стррройся!

Когда спустя пять минут налетела конница, они были готовы. Учения сержанта Доджа