Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

Вэк.

В детстве я танцевал — там, на Суусе. Я знаю это. Я могу представить родителей, покачивающихся вместе. Могу представить закат и толпу на пляже во время какого-то праздника — смех, музыку и всех, кто движется в такт.

Но Катенская Республика мало ценила танец, и за последние несколько лет я тоже. Не говоря уже о том, что эти дуатийские танцы — дикие. Страстные, почти звериные. Они следуют определённым формам, но в них прыжки вместо шагов, вихри вместо поклонов. Никакой жёсткой, точной торжественности, которую я по какой-то причине ожидал, когда месяц назад это впервые было предложено.

Ахмосе начинает свой стаккатный ритм хлопков, насвистывая несколько живых нот, и я начинаю снова. Шаг, шаг, поворот, пауза, прыжок и покачивание. Стиснув зубы в улыбке, словно получаю удовольствие от всего этого нелепого процесса. Пятнадцать секунд движений — и энтузиазм Ахмосе в фоне заметно угасает, — после чего я снова останавливаюсь и встречаю их оценку.

— Ка-шеут. — Ахмосе трёт лицо. Бросает взгляд на Нетикрет, с которой, похоже, сблизился в ходе этого испытания. — Он как кукла-марионетка для ребёнка.

— Если бы у неё ещё были жутко запутаны нити, — любезно соглашается Нетикрет.

Я смотрю на них с раздражением, всё ещё тяжело дыша после нагрузки, но стараюсь воспринять критику с добродушием. Киваю на молчаливую девочку с жутковатым немигающим взглядом в углу. — Кия не жалуется.

— Кия, тебе нравится, как он танцует? — спрашивает Нетикрет.

Она смотрит на меня и решительно качает головой.

Я хмурюсь на странного юнктия. Та не реагирует.

— Двух месяцев хватит? — спрашивает Ахмосе у Нетикрет. В его голосе — искренняя озабоченность.

— Оказавшись внутри, он сможет незаметно улизнуть, не выступая, — повторяет Нетикрет. — Ему нужно лишь пройти отбор, а значит, достаточно показать умение в одном танце. И в период Возвращения выбор у них будет невелик. Он должен быть поистине ужасен, чтобы ему отказали в проходе.

Ахмосе кашляет. — Так двух месяцев хватит?

Я испытываю одновременно смущение и искреннее веселье — приятно видеть, что Ахмосе достаточно расслабился, чтобы шутить, даже сквозь раздражение от того, что — судя по всему — и я справляюсь с этим не слишком хорошо. Я очень сожалею, что не начали раньше, но вплоть до вчерашнего мучительного признания поражения Нетикрет была убеждена, что обучить меня игре на лире — более надёжный вариант. — Может, есть танец попроще, который я мог бы попробовать?

— Знаешь, есть, — говорит Ахмосе. — Обычно его исполняют женщины, но порой и мужчины тоже. Он сделал бы тебя очень популярным. — Он начинает демонстрировать, соблазнительно двигая телом, а потом резко трясёт животом в мою сторону. Рядом Нетикрет и в самом деле хихикает, после чего Ахмосе уже не может сдержать смех и прекращает.

Я смотрю на их истерику с недовольством. — Боги, какой осёл.

В конце концов их хохот стихает, и Нетикрет лениво машет рукой. — Хватит на сегодня. Мы знаем, с чем имеем дело. Выпей что-нибудь. Отдохни.

Я ворчу и ухожу, пока Нетикрет и Ахмосе начинают обсуждать, как можно скрыть мою оскорбительную неловкость. В доме Нетикрет со скудной обстановкой, как обычно, тихо, пока я спускаюсь вниз; приглушённый шум города просачивается сквозь каменные стены, а белое свечение пирамиды Ка в окнах указывает, что сейчас около полудня. Я беру чашку, прохожу мимо глиняных кувшинов со сладким пивом — только его мне сейчас не хватает для полноты головной боли — и направляюсь к единственному, содержащему воду, набранную из близлежащего колодца. На вкус она такая же неприятная, как всегда.

— Не пей больше, чем нужно.

Я едва не поперхнулся на полуглотке, услышав тихий высокий голос совсем рядом за спиной. Резко обернулся — и обнаружил Кию: она стояла совершенно неподвижно в нескольких шагах от меня. Голова слегка наклонена вперёд, косы ниспадают перед лицом. Я машинально бросил взгляд мимо неё в поисках Нетикрет. Пожилой женщины нигде не было видно.

«Хм. Почему нет?» Я посмотрел на кувшин, из которого только что отпил. Прежде я никогда не разговаривал с Кией напрямую, никогда даже не слышал, чтобы этот юнктий произносил что-то вслух. Нам было сказано не общаться с ней. И она всегда рядом с Нетикрет, когда та находится поблизости. Всегда. «Это вредно для здоровья, Кия?»

«Чем больше ты пьёшь, тем больше нужно фильтровать. Им это не нравится».

«Кому?»

«Старым». Она говорила тихо, словно отстранённо — будто думала о чём-то совсем другом. «Они работают, чтобы вода была чистой. Это их обязанность. Но им это не нравится». Её взгляд блуждал, прежде чем снова остановился на мне. «Ты солгал ей».

«Кому?» — я был озадачен. «Нетикрет?»

«Ты сказал ей, что ты снаружи. Что ты пришел из общины».

«Так и есть. Так и было».

«Последняя независимая община была поглощена Аметом двести семнадцать лет назад».

«Сопротивление не долго просуществовало бы, если бы Ка знало, где его искать», — мягко объяснил я. Стараясь не выдать растерянности, которую чувствовал. «И это очень точная цифра, Кия. Откуда ты знаешь?»

«Я не знаю». Прежде чем я успел распутать смысл этой простой, рассеянной фразы, она продолжила. «Юнктий, который сопровождает тебя. Он стал результатом ошибки интеграции Амета восемьдесят семь дней назад. Его следует устранить. Он не несёт никаких полезных навыков, а если его подвергнут мандатуму, он нас раскроет».

«Мандатуму?» — этот странный разговор выбивал меня из колеи. «Что это такое?»

«Клинок Амета, используемый для подавления сознания иунктиев». Всё тем же странным, напевным детским голосом. Спокойным и любопытным, словно она разговаривала совсем не со мной.

Я присел рядом с ней. Теперь мне было не просто любопытно. «Ты знаешь об Инструктирующих Клинках? И о Собирателях — ты назвала их Аметом?» Я попытался поймать её взгляд сквозь косы, но её глаза скользили в стороны, отказываясь встречаться с моими.

«Только заявленные числа. Не детали. Отдельная биосистема».

«Сколько их?»

«Восемьдесят два внешних, занятых поиском угроз. Восемнадцать приставлено к охране Ка».

Дыхание у меня перехватило. Я постарался не выдать чрезмерного волнения. «Охрана Ка», — медленно повторил я. «Где они сейчас?»

«Они хранятся в тоннеле, ведущем от храма к пирамиде. В дремоте — если не активированы нарушителем».

Вэк. Сердце моё прыгнуло. Я не знал, откуда ей всё это известно,