Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

ночь, когда все пирамиды добровольно собрались вместе. И они должны понимать, как выглядит их уход. Мой отец велел сестре и матери немедленно уйти, как только это случилось. Здесь все, кто имеет значение из Религии и Управления. Если они нападут…

— Не нападут. — Индол, к моему удивлению. Он посмотрел на меня. Уверенно. — Я не знаю, что это такое, но Военное ведомство не сделает первого шага. Им нужна легитимность и сохранение статус-кво. Предадут Республику — боги, именно сегодня — и навсегда лишатся этого шанса.

— Ты уверен? — Когда он кивнул, я постарался не показывать, что беспокойство во мне не утихает. Индол не знает своего отца так хорошо, как думает. — Хорошо. — Я понизил голос. — Есть другие новости?

— Ты оказался прав насчёт «Нависалуса». Это был один из четырёх кораблей, пропавших в Море Квуса за несколько недель до нападения. Считались потонувшими или захваченными пиратами. — Феликс заговорил первым, понизив голос до шёпота. — Пришлось покопаться в документах, но владельцем оказался Терций Цизерий.

Последовала неловкая пауза, и хотя никто на него не смотрел, Индол пошевелился, услышав эту новость. Цизерий был близок с его отцом; скорее всего, бывал у них дома на обедах. — Он не мог бы действовать без ведома моего отца, — наконец тяжело произнёс Индол. Взгляд на меня.

Я мрачно кивнул. Я уже рассказал ему то, что рассказал Эйдину, Аэкве и Ульцискору, — что подслушал разговор Ангвис во время Юдициума о «Нависалусе» и о том, что высокопоставленные сенаторы заранее знали о нападении и поддерживали его. Что моё предупреждение было основано на подозрении, а не на доказательствах. Но, учитывая то, что он уже знал, он должен был догадаться, что это подтверждение придёт.

— Это всё же не является неопровержимым, — мрачно заметил Феликс. — И имён у нас нет.

— Мы получим и то, и другое. — Про себя я снова задумался, могу ли вообще надеяться доверять слову странного контакта Релуции. Но к этому времени Военное ведомство должно было понять, что их переиграли; Ангвис больше не может рассчитывать на их помощь. Так что выдача мне заговорщиков, а следовательно, вероятное усиление хаоса в хрупком положении Катена, явно служит целям Ангвис. — Если так случится — Эмисса, ты говорила со своим отцом?

Она медленно кивнула. — Если доказательства найдутся, он готов помочь.

— «Готов помочь»? — Аэква тихо засмеялась. — Уверена, это для него настоящая жертва.

— Это всё равно опасно. Никого нельзя будет привлечь к чему-то подобному, если награда окажется недостаточно велика. — Ответ Эмиссы был резким. Она повернулась ко мне, отстраняя Аэкву. — Если найдёшь что-нибудь, что мы сможем использовать…

— Я дам тебе знать.

Ещё несколько минут мы разговариваем, пока снизу, из переполненного Форума, доносится резкий гул недовольства и тревоги. Феликс говорит больше всех — негромко и мрачно, вводя нас в курс дел, о которых ему стало известно от Квинта Фульвия, ведающего обслуживанием городской инфраструктуры и потому обязанного следить за возможной активностью Ангвис. Беглецы из навмахии под предводительством Вульферама, по всей видимости, вербуют сторонников на севере именем Мелиора. Там же теперь ходят подозрения, что Военное ведомство намеренно медлит с их поимкой: выжидает, пока те не станут достаточно заметной угрозой, и лишь тогда начнёт действовать. Но доказательств, разумеется, никаких.

Мы все внимательно слушаем подробности. Как бы ни были преданы другие своими лидерами, участвовавшими в Юдициуме, никто из нас не забыл о роли Ангвис.

— Боги. Как же облегчит душу, когда Военное ведомство снова возьмут под контроль и они наконец начнут делать своё дело, — бормочет Аэква, качая головой, когда Феликс заканчивает.

— Будто остальные члены Сената вели себя прямо-таки «под контролем», — хмурится Эмисса. — Они тоже причастны к этим проблемам.

— Ты понимаешь, что она имеет в виду. Ангвис — это ответственность Военного ведомства, — гудит Эйдин.

— Я прекрасно понимаю, что она имеет в виду. Жаль, что она не может сказать это прямо…

Тихое рычание Диаго, молчавшего до сих пор, обрывает её. Остальные вздрагивают и бросают на алупи беспокойные взгляды, словно только что вспомнив о его присутствии. Я успокаивающе кладу руку ему на голову. Вмешиваться не пришлось. Таких раздражённых, колких стычек уже было несколько. Ничего серьёзного — но нельзя отрицать, что, как бы сильно мы ни желали одного и того же, последние несколько месяцев оставили свой след и постепенно дают о себе знать.

Я уже собираюсь перевести разговор в другое русло, когда сзади раздаётся голос: «Думаю, тебе пора проводить меня домой, Вис». Это Релуция — она поднимается по ступеням к нашей группе. Улыбается беззаботно, с безупречной ноткой девичьей, беззащитной тревоги.

Вэк. Сердце сжимается. Среди всего этого я едва не забыл, зачем на самом деле пришёл сюда сегодня вечером. — Хорошо.

— Уже? — В голосе Феликса слышится разочарование. Кажется, ему нравилась известность, которую давало членство в этой группе.

— Вам тоже следует уйти. Мы поговорили. Больше никому из нас нет смысла здесь оставаться. — Я стараюсь донести это до них как можно весомее, не выдавая, что знаю нечто, чего не знают они.

Все немного медлят, но в конце концов Эйдин согласно кивает, и остальные следуют его примеру. Мы обнимаемся по одному, тихо произнося лишь учтивые прощания под взглядом Релуции. И всё же в этих прощаниях есть что-то особенное. Они длятся чуть дольше, чем обычно, — даже для друзей, которых давно не видел.

Может, мне только кажется. Но ощущение такое, словно это может оказаться в последний раз.

Мы с Релуцией ещё не успели спуститься по ступеням и войти в основную часть Форума — Диаго крадётся следом, без труда прокладывая нам путь в толпе, — когда сквозь гул неспокойного собрания снова раздаётся моё имя. Я оборачиваюсь: сердце падает, когда я узнаю голос. Так и есть — стройная фигура Ливии пробирается к нам сквозь толпу, неотрывно глядя на меня.

— Это дочь Терция. Она пытается меня увидеть уже несколько недель. Если я не избавлюсь от неё, она последует за нами.

Релуция что-то бормочет себе под нос. — Одна минута. Он ждёт. — Она торопливо уходит вперёд, как раз за пределы слышимости, пока Ливия спешит к нам.

— Ты уходишь? — На её лице — огорчение.

— Я сказал, что провожу мать домой.

— Ты должен остаться. Люди смотрят, что