Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

Остий невозмутим. «Tá an draoi haearn ag teacht. Lig dúinn isteach.» Он жестом указывает на меня, и я принимаю сигнал — уверенно выступаю вперёд на свет. Диаго трусит и встаёт рядом со мной.

Несколько быстрых возгласов. Ворота открываются.

Остий смотрит на меня. «Алупи,» — бормочет он, улыбаясь и восхищённо качая головой. «Как будто боги и впрямь существуют, мой мальчик.»

Мы входим внутрь.

Вдоль главной улицы — не более чем грунтовая дорога, которая в сезон дождей наверняка превратится в раскисшую грязь, — горят потрескивающие факелы. Простые крытые соломой хижины с простыми оградами. Запах дыма, земли и дерева, время от времени — загон для скота. Я слышу странную музыку из глубины посёлка. Смех и крики.

Стражники встречают нас сразу за воротами и с любопытным почтением осматривают меня и Диаго. Один задаёт вопрос, которого я не понимаю, но Остий вмешивается, говорит что-то резкое. Стражник кивает и растворяется в тени, возвращаясь к своим обязанностям.

По мере того как мы идём дальше, я понимаю, что то, что я принял за маски, вовсе не маски.

Мне едва удаётся не остановиться как вкопанному и скрыть своё ужасение. Стеклянные глаза и отвисшие рты, всё ещё открытые в том, что нетрудно вообразить последним криком. «Это головы,» — говорю я тошнотворным шёпотом.

«Очень наблюдательно.»

«Эти люди убили их?»

«Ну, не самоубийство же.»

Вэк. «Это то, что случится с нами, если они нас поймают?»

«Ты притворяешься друидом. Это далёкий конец того, что они сделают, мой мальчик.»

Он произносит это весело и тихо, словно замечает о вечерней прохладе. Я не могу понять, шутит ли он. Думаю, что нет. Я больше не задаю вопросов.

Мы проходим мимо жуткого шествия — Диаго с поднятой шерстью и обнажёнными зубами разглядывает всё ещё истекающие кровью головы с той же тревогой, что ощущаю и я. Это зрелище диссонирует с беззаботным смехом, доносящимся отовсюду, с криками радости и звуками пира, пока дети носятся вокруг пик.

— Это варварство. — Я бормочу эти слова.

— Ты предпочитаешь цивилизованные удобства Катена, как я понимаю?

— Нет. Я… — Я умолкаю. — Значит, Катен здесь не существует?

— Это другой мир. Понятие цедирования Воли здесь тоже не существует.

Я продолжаю идти за ним, ошеломлённый этой мыслью, пока мы проходим мимо загонов с собаками. Животные яростно лают, когда мы приближаемся. Но едва они учуивают Диаго, то умолкают. Скользят в дальний угол вольера, не сводя глаз с алупи. Диаго не обращает на них внимания.

Люди вокруг расступаются, едва завидев мой белый плащ, и полностью прекращают то, чем занимались, когда замечают Диаго, шагающего следом. Многие таращатся или делают двойной взгляд на мою железную маску — она явно необычна, — но именно алупи притягивает их взгляды. Никто не пытается остановить нас или заговорить со мной; большинство возобновляют свои разговоры или пирушку, едва мы проходим мимо.

Мы уже миновали большую часть толпы, наконец пройдя сквозь строй отрубленных голов, когда ночь разрезает пронзительный крик. Окружающие не обращают на него внимания, но источник звука — совсем рядом. Женщина, явно в беде.

— Не твоё дело, — немедленно говорит Остий.

Крик повторяется и на этот раз не умолкает. — Нет. — Я уже сворачиваю в сторону источника звука, прежде чем Остий успевает меня остановить.

— Ты не знаешь… — Он пытается нырнуть вперёд, отрезать мне путь, но Диаго загораживает дорогу. Остий ругается, пока я удаляюсь.

Он и Диаго нагоняют меня лишь в тот момент, когда я достигаю дверного проёма простой хижины.

Интерьер освещает одинокий факел. Земляной пол. Три крупных мужчины стоят в центре над женщиной, чьи крики я услышал. Я не знаю, каковы их намерения, но она связана, и то, как они нависают над ней, — не предвещает ничего дружеского. Женщина смотрит на них с обнажёнными зубами. Спутанные волосы и дикий взгляд. Рубцы на руках.

— Прикажите им остановиться. — Я произношу это громко, когда Остий встаёт рядом со мной, достаточно громко, чтобы мужчины внутри услышали, хотя я понял, что они не смогут понять слов. Я не отрываю от них взгляда.

— Ты вмешиваешься в то, чего не понимаешь.

— Я понимаю достаточно. Прикажи им. — Они повернулись. Любопытные, растерянные взгляды, а не угрожающие, когда они замечают мой белый плащ.

— Нет.

Я позволяю маске рассыпаться. Воины смотрят широко раскрытыми глазами, пока я формирую три небольших кинжала из металла.

Затем я направляю их, заставляя парить у горла каждого мужчины.

— Гнилые боги. Ты как щенок, — рычит Остий, пока мужчины отступают, вынужденные к этому зазубренными концами металла. Он поворачивается к воинам. — Is mian leis an draoi sibh a fhágáil go ciúin di.

Короткий, резкий обмен между Остием и одним из мужчин становится всё более возмущённым со стороны незнакомца. В конце концов, однако, трое — хмурясь — сдаются, отступают и выходят из хижины. Женщина на полу плюёт им вслед.

— Я думал, твой отец воспитал тебя дипломатом. Это не твой мир, и здесь всё иначе, — говорит Остий раздражённо.

— Некоторые вещи универсальны. — Я управляю одним из лезвий, осторожно разрезая путы женщины. Она смотрит на меня с неуверенностью, когда с трудом поднимается на ноги. — Уходи, — добавляю я, делая жест, чтобы дать ей понять смысл. — Уходи отсюда, пока можешь.

Она долгое мгновение наблюдает за мной осторожно, затем убегает.

— Лучше себя чувствуешь? — вздыхает Остий, пока я разделяю кинжалы и отправляю металлические треугольники обратно, покрывая ими лицо. — Больше никаких остановок, Вис. Никаких отвлечений. Они не будут мешать приказам друида, но и молчать об этом не станут. У нас немного времени.

Я игнорирую его очевидное раздражение и следую за ним обратно на главную дорогу, затем по нескольким грязным тропам, пока наконец он не останавливается. Его взгляд направлен вперёд.

— О, нет, — говорит он, разглядывая группу впереди, пока не направляет меня в угол хижины с тростниковой крышей. Трое мужчин, которых мы только что остановили, оживлённо разговаривают ещё с двумя в белых плащах. — Это примерно то, что нужно, но я очень надеялся, что они будут заняты. Готов?

— Подождите. — Никакого Катена. Никакой Иерархии. Я хочу знать больше.

— Я правда не думаю, что это хорошая идея, — говорит Остий, кладя одну руку