Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

Мальчик тоже был хорош, пусть в его движениях и было чуть меньше красоты, чем у первой. Более атлетичный. Высокие прыжки и вращения, безупречное сальто вместо простого завершающего жеста, которому научили меня. Его отправили стоять рядом с девушкой.

Прежде чем очередь дошла до меня, были вызваны ещё четверо. Я сохранял невозмутимость, машинально разминая безымянный палец правой руки, который странно ныл. Нервы натягивались при каждом решении. Троих направили к первым двум. Четвёртую отослали после того, как та споткнулась на середине танца, судя по всему забыв часть движений. Она умоляла начать сначала, говорила, что это один из немногих танцев, которые она знает недостаточно хорошо. Я ей верил: в остальном она была столь же талантлива, что и первая девушка. Но Зай была непреклонна.

— Вы. «Охота крокодила».

Вэк.

Я шагнул вперёд. Мне повезло: «Охота крокодила» была, пожалуй, моим лучшим танцем — в основном потому, что он был одним из простейших. Много резких, рывковых движений и лишь короткие всплески той текучести, которой, по настоянию Ахмосе, мне недоставало.

Зай задала ритм тремя резкими хлопками, и я начал.

Это был, чувствовал я, лучший танец в моей жизни. Движения стали второй натурой, и я отдавался им полностью, позволяя тонкой ткани струиться и хлопать вокруг меня. Я забыл о зрителях, о ставках. Я был проклятым богами крокодилом.

Минута пролетела в тумане, и вот я закончил — дышал тяжело, удерживая финальную позу. Наконец я решился поднять взгляд.

— Что ж. Движения вы знаете. — Зай разглядывала меня с болезненным выражением. Наступила многозначительная пауза, затем она вздохнула и кивнула мне к стене. — Только в конце вечера. Когда все будут пьяны. — Уголок её рта скривился. — Очень, очень пьяны.

Я склонил голову, скрывая за признательностью своё чистое облегчение, и поспешил туда, пока она не передумала. Девушка, что улыбалась мне прежде, вдруг с подчёркнутым интересом занялась изучением пола. Несколько других смотрели на меня с нескрываемым недовольством, пока я занимал место у стены.

Неважно. Я здесь не затем, чтобы произвести на них впечатление.

Я внутри.

OceanofPDF.com

LI

Я ХВАТАЮ ВОЗДУХ, КОГДА ЗЕМЛЯ УХОДИТ У МЕНЯ ИЗ-ПОД НОГ; Я падаю — всего на мгновение, но этого достаточно, чтобы споткнуться и повалиться наземь с рычанием совершенно обескураженной паники. Тррум. Я вижу падающие красные фонари и стойки, покрытые кровью, и слышу крики, крики, крики.

Я открываю глаза. Темно, и когда я перекатываюсь в мимолётной защитной панике, первым, что я замечаю, оказывается воздух. Поразительно свежий и резкий. Никакого городского запаха — только слабый землистый аромат влажной от росы почвы.

Затем зрение приспосабливается.

Свечи, освещавшие комнату, исчезли. Комната исчезла. Мы на травянистом склоне, окрашенном слабым, рассеянным сквозь облака звёздным светом. Мои глаза рыскают в растерянной оценке, пытаясь осмыслить только что произошедшее. Злой, озадаченный рык Диаго прокатывается по пустым холмам и угасает в направлении мерцающего залива. Остий, очевидно ожидавший резкого падения, приземлился на ноги и изучает окрестности.

Я лежу, опершись на металлический локоть, и дышу в постепенно замедляющемся паническом ритме; треугольные металлические осколки дрожат на своих местах. Потрясение почти слишком велико даже для той натренированной и укреплённой части разума, что поддерживает связь. «Что за все гнилые проклятые преисподние это было?»

Остий даже не бросает взгляда в мою сторону. Лишь трижды касается сердца тремя пальцами. «Я думаю, ты знаешь.»

Думаю, что знаю. Невозможно осмыслить, но думаю, что знаю. На склоне ниже виднеется посёлок. Огни и факелы, далёкое движение за грубыми деревянными стенами частокола. Места, пожалуй, хватит на несколько сотен человек. Причал, у которого в темноте тихо покачиваются тени двух небольших кораблей.

Но очертания смутной гавани за посёлком слишком знакомы. И наклон местности — тоже.

«Это Катен,» — шепчу я в ошеломлении.

«Это совершенно точно не Катен.» Остий поворачивается ко мне, по-видимому удовлетворившись тем, что поблизости никого нет. «Идём. Такие переходы вызывают возмущения, и хотя сегодня ночью друиды должны быть заняты собственными праздничными обрядами, никогда нельзя быть уверенным.»

«Друиды?»

«Самодовольные маленькие люди. Они бы тебе не понравились. Им не нравится, когда я вот так заявляюсь.» Остий роется в сумке и бросает мне что-то. Белый плащ. «Кстати, сегодня ночью ты один из них. Не говори ни слова. Просто держи ту руку спрятанной и стой в маске.»

Я ловлю плащ здоровой рукой и встряхиваю его. Богато сделан. На спине вышит замысловатый зелёный символ. «Где ты это взял?»

«Один друид очень любезно позволил мне его одолжить.» Он критически осматривает меня. «Было бы убедительнее, если бы у тебя был посох.»

Я на миг замираю, затем сосредотачиваюсь. Собираю остатки металла с груди, несколько кусков с руки и складываю треугольники в витый, взаимосвязанный шест.

Остий осматривает меня, а затем медленно и восхищённо аплодирует. «An Draoi na Ceárta. О, об этом будут говорить.» Он разворачивается и почти танцующим шагом спускается по склону к посёлку.

Я морщусь, набрасываю плащ на плечи и следую за ним.

«Значит, это… один из других миров.» Кажется, очевидно, что он именно это и говорит, но мне нужно услышать. Звёзды здесь такие яркие. Воздух такой чистый. Не воображение ли это? Даже на Суусе я не помню, чтобы мир казался таким необъятным, пустым и первозданным. «Обитеум или Луцеум?»

«Второй,» — говорит Остий немного сухо, хотя я не понимаю почему. Его взгляд сосредоточен на стенах внизу по склону.

«Значит, здесь есть другая версия меня.»

«Сомневаюсь, что он здесь. Но да. Где-то.» Он смеётся. «Если мы случайно наткнёмся на него, обещаю, что найду время остановиться и поболтать.»

На это я ничего не говорю. Погружаюсь в размышления, пока мы пробираемся в темноте. Это странно. Кажется, что я должен знать, где он, должен каким-то образом чувствовать его. Но ничего подобного нет. Лишь резкий ночной холод и слабые звуки праздника, которые становятся громче по мере того, как мы приближаемся к частоколу.

С выгодного положения на склоне я вижу людей на улицах — они пьют, улыбаются и переговариваются при свете факелов. Вдоль праздничной процессии, неподалёку от входа, на шестах красуется ряд масок. «Значит, у них тоже есть что-то вроде Праздника Плетуны?»

«Не совсем.»

Мы выходим на свет, и со стены раздаётся окрик — стражники замечают нас. Ворота закрыты, периметр хорошо охраняется. Это не Катен, но и не простая деревня.

«Atal!»