Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

и распустить большую часть своих армий. На самом деле, по мере того как шли минуты, большинство доводов постепенно смещалось от вопроса о том, следует ли это сделать, к тому, как сформулировать соглашение с остальным Сенатом о сроках, чтобы всё же суметь остановить легионы Квинта Воленис.

— Неужели там в самом деле переворот? — прошептал я наконец. Это, несомненно, объяснило бы их внезапный уход с Форума.

Остий тихонько засмеялся. — Они, во всяком случае, так думают.

Прежде чем я успел переспросить, мощный голос Принцепса вновь прорезал шум и смолк в тишине зала. — Довольно. — В команде угадывалась лёгкая нетерпеливость. — Доводы выслушаны, а чем дольше мы медлим, тем опаснее становится наше отсутствие на Форуме. Так что взвесим то, что стоит перед нами сейчас. Управление и Религия на взводе — они не будут вечно считать наш уход оправданным, несмотря на заверения, которые я отправил.

— Которые мы перехватили, — прошептал Остий с торжеством.

Послышался хор приглушённых согласных возгласов. Шарканье ног, а затем: — Ну что ж. Узнаем Волю народа.

Остий вдруг потянулся, бросив меня в озноб нервной дрожи. — Настал наш черёд. Воля уже вложена?

Я проверил. Медленно кивнул. — В пол? — Странно.

Из глубины коридора донёсся глухой скрежещущий звук. Наполнил весь проход.

— Именно. Сними сандалии. Я буду говорить. А ты — Усвоишь эту Волю.

— Всю?

— Всю. — Он взглянул на меня, уловив моё беспокойство даже в шёпоте, пока я говорил Диаго оставаться на месте — люди за стеной слишком легко могли угадать мою личность по его присутствию — и разувался. Видел, как я гадаю и боюсь. — Или можешь оставить немного им — чтобы они потом убили нас. Решать тебе.

Он весело улыбнулся. Хлопнул меня по спине.

И широким шагом вошёл во внутренние покои Военного ведомства.

OceanofPDF.com

LIII

СВЯТИЛИЩЕ КА — ЭТО ЧУДО ИЗ ОГРОМНЫХ, ЯРКО окрашенных колонн, поддерживающих крышу почти на высоте восьмидесяти футов и образующих центральный ряд, уходящий вперёд по меньшей мере на двести футов. По обе стороны от них отполированный до гладкости обсидиан, из которого сложены внешние стены, смыкался с не менее высокими белокаменными внутренними стенами, каждый дюйм которых был украшен барельефами огромных статуй, вырезанных между пилонами. Высокое окно на севере пропускало свет пирамиды Ка, изливавшийся в пространство зала и щедро переливавшийся в инкрустированных золотом и драгоценными камнями глифах.

Меня редко впечатляет подобное, но немедленное великолепие этого места трудно было игнорировать. Быть может, не такое высокое и изысканное, но во многих отношениях более подавляющее, чем всё, что когда-либо возводили Катен с помощью Воли. Это место, казалось, было создано, чтобы восхищать не только красотой, но и мыслью о том, сколько часов и сколько людей ушло на его строительство.

А в самом его центре — пульсируя ослепительным золотом — стояла Колонна Авроры.

Именно это зрелище, прежде всего прочего, заставило меня остановиться. Отчасти от неожиданности, отчасти от инстинктивной тревоги, которую оно вызывало. Внезапный зуд, тянувшийся по старым полосам на моей спине. Свет, исходивший от символов обелиска, был ярким — куда ярче, чем сохранился в памяти от того, что находился в Летенс. Возможно, здесь они иные, как иной в этом мире сама Воля. Полагаю, это было бы логично.

К счастью, я оказался не единственным, кто остановился и уставился. Многие из танцоров, пришедших вместе со мной, прежде здесь не бывали, и, судя по выражению лица Зай, восхищение было вполне ожидаемым обрядом посвящения. «Здесь я вас оставляю», — объявила она группе. «У вас есть несколько минут, чтобы освоиться в пространстве. Познакомьтесь с некоторыми гостями. После этого вас ждут в зоне подготовки — через ту арку». Она указала на нужную. «Не опаздывайте, иначе останетесь без оплаты».

С этим она удалилась, и суровое выражение её лица смягчилось, едва она заметила кого-то, с кем действительно хотела поговорить.

Остальные танцоры ожидаемо продолжали меня игнорировать; я позволил себе отступить в хвост группы, а затем и вовсе отделился от неё, скользнув прочь, пока те всё ещё разевали рты от удивления. Святилище охватывало не только этот зал, но и всю обширную внутреннюю сеть строений, окружавших пирамиду Ка; несколько арок вели в коридоры или соединительные комнаты, но, к счастью, Нетикрет рассказала мне точно, куда нужно идти. Я держался у стен и старался слиться с толпой как можно лучше. Если меня и беспокоило, что наряд выдаст моё присутствие, беспокоиться не стоило. Артисты и вызывающе откровенные одеяния встречались повсюду. Я ничем не выделялся на общем фоне.

Я скользил сквозь толпу, вежливо уклоняясь от слишком блуждающих рук, и направился к крайней правой арке на севере. Никто меня не остановил.

Это был не тот путь, который указала мне Нетикрет, однако именно его я заставил её нанести на схему, когда настаивал на том, чтобы знать каждую деталь здешней планировки.

И у меня ещё оставалось несколько минут до нашей условленной встречи.

Высокие коридоры, уходившие к Пирамиде Ка, вскоре зазвенели пустотой; пятидесятифутовые обелиски выстраивались вдоль пути, и ни одной крыши над головой — пульсирующая пирамида впереди господствовала над всем, что ещё оставалось в поле зрения. Я спешил с осторожной целеустремлённостью, готовый сослаться на заблудившегося танцора, но вокруг не было никого. Только тревожное ощущение одинокого вторжения в невозможно огромное пространство.

А затем более тёмный участок встал поперёк моего пути — конец длинного открытого коридора колонн, и я услышал его.

Желудок ухнул вниз. Камни впереди отражали зеленоватый свет: широкое ответвление Инфернис служило рвом между мной и отвесными обсидиановыми стенами пирамиды, и я уже чувствовал низкий гул, давивший на уши. Далёкие стены мерцали перед моим взором, колыхались и тускнели. Они уходили прямо вверх от края воды, подёрнутой зеленоватым отливом, и там, где яд касался камня, поднимался пар, придавая полированной поверхности зернистый, невозможно скользкий вид. Даже отсюда, в нескольких сотнях футов, испарения жгли лёгкие.

Крытый мост перекидывался через пропасть впереди. Треугольный, но куда крупнее тех, что пролегали под городом, — пятьдесят футов с каждой из трёх сторон и совершенно, абсолютно тёмный. Никаких полос освещения, чтобы указывать дорогу. С дальней стороны тоже — никакого света.

Гул. Некогда медлить; я делал шаг за нехотящим шагом вперёд, вглядываясь в разверстый проход передо мной, преодолевая инстинктивный ужас, который рождал этот звук. Золотое сияние повсюду вокруг делало тьму тоннеля ещё