Повелители Подземелий - Юрий Анатольевич Здоровеющий

нубов отобрать. И проверить их тоже нужно. Не всех подряд набирать. А потом, когда список составим, в семью ввести, офицеров назначить, посмотреть сколько девочек, сколько мальчиков в отряде окажется, и по группам распределить. Далее Виола на тактике сосредоточится, а я амуницией займусь. Опять расходы. Если успеем, к вам заглянем.

Он продолжал говорить, а на лице его прекрасной и умной жены легко читалось сомнение.

– Что не так? – снова спросил Юн.

Илона тяжело вздохнула, нахмурилась. Видно было, сложно девушке говорить, но она ответила:

– Не думаю, что в отношении Кантары – удачная мысль.

Разумеется, опасения мечницы из «грифонов» оправданы. Всем еще помнятся горячие события фестиваля, а уж самим «грифонам»!

– Кана, – обратился к валькирии Юн. – Что ты думаешь?

Нисколько не смутившись перед той, кому однажды уже проиграла, перед той, кто обещал ее выпотрошить, Кантара взглянула Илоне в глаза.

– А ты сама, – спросила девушка. – Ты на меня еще злишься? Просто скажи, и я останусь тут, но если больше не хочешь меня потрошить, то я пойду с Кику… И знаешь, так просто побить меня в честном бою уже не получится даже у тебя. Думаю, я все еще тебе проиграю. Ты очень сильная. Не спорю. Но уже не запросто, как ты это сделала в прошлый раз. Не так легко… Хочешь, решим все прямо сейчас. Но если спросишь меня, то я не хочу драться, а потренироваться с тобой я бы не отказалась. У меня нет к тебе ненависти. Может, зависть немного. Повторюсь, сильная ты. Уважение к тебе есть. А теперь вот… теперь ты стала женой моего покровителя и господина, ты жена моего друга, а значит – ты и мне теперь друг. Это правда.

По мере того как Кантара, та самая Кантара, кто еще две неполные недели назад представляла собой разноцветный букет всех самых гадких качеств, (во всяком случае для тех, кто лишь видел ее поступок со стороны), произносила описанные слова, у Илоны широко открывались глаза. Девушка вспомнила комментарий Юна, услышанный перед сном.

– Знаешь, – ответила мечница. – Он прав. Изменилась ты сильно. Нет в тебе гнили. Прости… Только не обольщайся. И я времени впустую никогда не теряю. Потренируемся. Обещаю. Мне стало самой интересно. Пошли вместе, если хочешь. У меня к тебе тоже ненависти не осталось. Но я же не о себе говорила. Я бы тебе ничего не сказала, потому что, повторюсь, уже не вижу в тебе врага. А ребята наши из гильдии? Они же тебя такой и запомнили, какой ты была на ристалище. Вот о чем я.

Ни один мимолетный шорох не раздавался вокруг, кроме звуков, издаваемых посетителями, пока эти двое вели свой "трогательный" диалог. Очень сосредоточенно следил за каждым движением, ловил каждое слово и интонацию в голосе девушек Юн.

– Хм, – улыбнулась Кантара. – Если в этом лишь дело, то я разберусь. Мне бы только с тем парнем увидеться. Поможешь?

Илона кивнула, как и раньше, не сводя глаз с собеседницы.

– Конечно. Он в моей пати, знаешь ведь.

– Тогда слушай. Сама мне скажешь потом, есть шанс, что простит, или нет его… Ты удивилась, сказала, что за две недели я изменилась. Нет, Илона, я не менялась, я просто стала собой. Сама того не подозревая, я попала в такой коллектив, в такую среду, о каких могла только мечтать… и мечтала. Мне не нужно больше отмалчиваться, не нужно врать или придумывать красивые небылицы, а потом втихаря молиться Всевышнему, чтобы моим словам поверили. Черт! Наконец я могу говорить то, что думаю, могу делать то, что хочу и забыть о наказании. Молчишь? Ты знаешь, как я живу? Не здесь, не в игре? – Илона сознательно промолчала, и Кантара продолжила. – Я слышала, ты сама замужем в жизни. Сколько лет мужу, можно спросить, не слишком бестактно?

– Шестьдесят три, – напрямую сходу ответила Илона. – И он с головой в бизнесе. Так что думай, как я живу.

Кантара действительно задумалась. Сочувственно повела головой, так как сделала нужные выводы.

– Печально, не спорю, и все-таки ты – жена, а я нет! Я просто принадлежу своему старику. Ему за семьдесят. Что из этого вытекает, сама понимаешь, не маленькая. Меня, как привязанную в стойле козу, пользуют все, на кого он пальцем укажет. Как хотят пользуют. Точнее, как он скажет. А сам сидит и смотрит, да висюльку свою поглаживает. Плевать ему на меня. А бывает, в нем мужское проснется, так он сходу ко мне. И еще как!.. В то чертово воскресенье, вернее сказать – накануне, я вечером из игры выхожу и… просто… он, понимаешь? У меня сфера на голове, а ему до лампочки. Не голова ему нужна. Вот и представь, в каком я была состоянии. И сейчас даже, кто его знает, может быть, я снова тут, а он там… И не сбежишь. Даже когда сдохнет старый козел, ведь я все равно никуда не уйду. Другой его место займет. Если сбегу, найдут и убьют. Ты же знаешь, кто такие якудза. А я еще так молода. Я жить хочу, понимаешь? И только тут я живу. Спроси, часто ли я в игре отсутствую? Тебе скажут. Нет. Я всегда тут. Только пи-пи и на ночь уйду. И как раз попадаю на «Рождество». Думала, в гильдии радость найду. Хм. Не очень-то. Не все там, конечно, кретины, но поговорить вот так, душу вывернуть, веришь, не с кем. На смех поднимут. Почему, ты думаешь, я от них так легко отказалась? А я жить хочу. Живая я… И тогда, в том бою, когда твой Калев мне кровь пустил, полбеды, не впервой, а вот когда он стоял и смеялся, говорил: обещал тебя носом в задницу ткнуть, типа держу обещание. А я после такого вот… да еще и… знал был он, сколько раз, кому и как, меня туда тыкали… Вот и сорвалась я. Наплевала на все… Теперь, как сама думаешь, простит меня твой товарищ? Идти мне с вами или остаться?

Правду сказать, Илона давно приняла окончательное решение. Но сейчас!!! В таких красочных подробностях она не слышала еще ничего более ужасного, омерзительного и похабного. Вот только…

– Ты что, собираешься Калеву все рассказать? – удивленно спросила Илона.

Признаться, и Юн, и все окружающие, так же замерли в ожидании ответа на прозвучавший вопрос мечницы.

– Да. Потому