Повелители Подземелий - Юрий Анатольевич Здоровеющий

– Думаю, это слишком личное. Не стоит. Найдем другой способ, – враз выпалила Илона.

И с ней согласились. Тихие возгласы одобрения слышались со всех сторон стола.

– И что? – равнодушно сказала Кантара. – Говорю же тебе, устала я врать. Устала строить из себя надуманное чучело, мне это больше не нужно. И Калев будет знать правду. Если воспримет ее – хорошо. А если болтать начнет, что ж, мне уже наплевать. У меня теперь друзья есть. Им, конечно, не все равно, что там со мной вытворяет мой дряхлый старик, но они меня такую как есть приняли, это ты понимаешь? Вот почему я и говорю – устала я строить из себя фантастический образ, и друзей своих я никогда не предам, не подведу. Не буду я больше врать! Я слово себе дала. А с друзьями мне хорошо. Я тут живу, понимаешь? Кстати, и ты своего этого Калева получше узнаешь, если трепать языком побежит. И почему-то, я думаю, защищать больше не станешь. Мужики настоящие языками гадости о бабах не треплют. Разве нет? Наши вот, что рядом сидят, никто никогда. А у вас? «Кана» я для них, веришь? Ухаживают, помогают. Учат. Обнимают, целуют и вовсе не брезгуют. Живу я тут с ними. И мне любить хочется. Ты же знаешь, каково это, правда?

Илона дослушала до конца, а потом вдруг улыбнулась. Взглянула на Юна и улыбнулась еще ярче, теплее.

– Ага. Знаю, – сказала она и рассмеялась. – Ладно, пошли. В любом случае я придумаю что-нибудь, если вдруг не заладится.

Фух! Ну и разговорчики за столом, да еще в процессе завтрака. Аж аппетит у мастера пропал. И опять же – все, что не делается, все к лучшему.

– Отлично, – заключил Юн. – Тогда, Кику и Кана – марш за вещами. Время упускаем, а работы полно.

Пока наскоро заканчивали с едой, внизу вновь появились валькирии. Одного взгляда на них Юну хватило, чтобы рассмеяться до слез. Девчонки стояли уже готовыми к тренировочному поединку. С их-то фигурами?

– Вы что, безумные? Собрались через весь город среди дня идти в труселях и лифах? – хохотал Юн.

– Это шорты, вообще-то! И топы! Труселя ниже, – возмутилась Кику и ослабила шнурок на поясе, отогнула кромку шортиков и демонстративно показала краешек желтеньких трусиков. – Убедились, наставник. Могу и верх показать.

– Нет уж, не надо! – продолжал хохотать Юн.

– Почему? Пусть покажет! – подвязался Акиро.

Бац!!! Хлесткая затрещина прилепилась к загривку оружейника. Мимо проходила Сали. Именно с ней Хигаши заигрывал больше всего.

– Ха-ха-ха!!! – неслось со всех сторон.

Товарищи дружно смеялись, а кузнецу-то не до веселья. Сали все еще стояла напротив и с укором смотрела ему в глаза.

– Нас тебе мало, так, стало быть? – процедила девушка. – Похотливый кобель!

Виола подтолкнула локтем мастера и сквозь смех прошептала:

– Кого-то мне эта сценка напомнила.

Разумеется, Юн сразу же понял намек. Но, как можно? Он женатый и любящий человек. Но Илона из раннего рассказа эльфийки знала о прежнем пристрастии мужа к девицам. И к НПС. Поэтому тоже сдержанно улыбалась. Сам же Юн лишь пожимал плечами.

– Понятия не имею. Ты о ком?

Он отшутился. Все успокоились, и Илона, глядя на девушек, готовых к выходу, поднялась. Правильно сказала ей Вив, когда предлагала надеть легкое платье перед завтраком. Действительно, в прогулочном ночном наряде, мягко сказать, девушке стало слегка жарковато.

– Что же... – прощалась Илона. – … удачного и плодотворного всем дня. Нам тоже пора. Надеюсь, вечером встретимся. А если хотите, приходите все к нам. Я приглашаю.

Минут через десять Илона вернулась из кузницы в сопровождении Хигаши. Вторично простилась и подошла к поджидавшим валькириям.

Вместе девушки направились к выходу, но у самой двери Кана вдруг задержалась и шагнула ближе к столу первого ряда. За ним молча сидели двое охотников и во все глаза пялились на полураздетых валькирий.

– Дядя, глаза протрешь! – пригнувшись, сказала она. – Что, не нравится? А так?

И в ту же секунду на месте красавицы оказалась кровожадная бестия с рогами, крыльями еще и длиннющим хвостом.

– Шша! – прошипела Кантара.

– А ну топайте! – раздался властный голос хозяйки. – Клиентов пугать вздумали? Живо хвосты оторву и посажу задом на сковородку. Чертям там самое место.

Кантара развернулась на голос. Осталась в образе демона, но подбоченилась и, покачиваясь, почти вприсядочку, послушно шагнула к дверям. За ней удалилась и Кику. Последней выходила Илона, едва сдерживаясь, чтобы не лопнуть от смеха…

После завтрака, когда наконец вся семья мастера Ларуско занялась делом, он сам, в компании неизменной Виолы, бодро шагал по направлению к Административной Гильдии. Необходимо оплатить системное объявление, известить игроков первого и второго уровней, желающим продолжить игру в составе семьи, собраться на ристалище, где Юн и Виола смогли бы оценить не только моральный настрой «перваков», их человеческие манеры и поведение, но и проверить исходные боевые навыки будущих рекрутов.

– Как ты решился? – спросила Виола.

– Само собой получилось, – честно ответил Юн. – Илонка же тебе рассказала. Разве я думал об этом, когда шел их провожать? Ты что, против?

– Спятил? – встрепенулась эльфийка. – Наоборот. Очень рада. Молодчик. И девчонка как раз такая, как Илонка твоя, тебе и нужна. На шею не сядет, но и за пояс ее не заткнешь… Правда, красивая пара.

Ну, вот. В принципе, это и все, что нужно было мастеру Юну, потому что мнение верной подруги для него очень многое значило.

Часом позже, после системного оповещение «в мир» игрокам, кстати, сия услуга обошлась мастеру в круглую сумму наличностью, на ристалище собрались сотни нубов всевозможных профессий, классов и рас. Предстояло сделать качественный отбор, но прежде мастер должен был убедиться в том, что его правильно поняли.

Юн поднялся на знакомый каменный постамент, тот самый, на котором в дни фестивалей стояли столы клерков Приемной Комиссии, и поднял руку. Терпеливо дождался, пока успокоились возбужденные игроки, потом громко заговорил:

– Спасибо всем, кто откликнулись за мой зов…

Сразу же в многолюдной толпе пронеслись приглушенные голоса, шептавшие соседям истертую истину: только полный дурак мог отказаться от возможности, нубом попасть в гильдию или в семью.

Это так. Больше всего Юн и боялся развернутой сборной любого фасона,