Княжна из трущоб. Пропавшая наследница - Рина Вергина

— Войдите, — раздался голос князя.

Я открыла дверь.

Николай Петрович сидел во главе большого письменного стола. Перед ним лежали бумаги, раскрытые книги и какие-то чертежи.

По правую руку от него расположились двое мужчин. При моём появлении оба поднялись.

— А вот и внучка моя, Ксения Алексеевна, — спокойно произнёс князь. — Ксения, позволь представить. Это Егор Савельевич Баранов, главный управляющий нашими мануфактурами.

Невысокий худой мужчина с аккуратной бородкой тотчас поклонился.

— Очень приятно-с, — проговорил он почтительно.

— А это его сын, Михаил Егорович. Помогает отцу с делами.

Я перевела взгляд на второго и невольно смутилась.

Михаил был молод — лет двадцати пяти, не больше. Светлые волосы зачёсаны назад, глаза яркие, голубые, с искоркой.

И взгляд на мне задержал дольше чем следовало.

ГЛАВА 20

За стол я не села, да дедушка даже не предложил. Он лишь указал рукой на глубокое кресло в углу:

— Садись туда, Ксения. Тебе будет удобнее.

Возможно, и удобнее, чем на жёстком стуле, но оттуда было плохо видно, что происходит за столом. А документов там лежала целая гора.

Гости уселись на свои места. Егор Савельевич кашлянул и продолжил:

— Суконное производство в этом квартале идёт уверенно вверх, ваше сиятельство. Особенно хорошо пошло армейское сукно. Военное ведомство приняло всю партию без замечаний. Качество отличное, сроки выдержали. Прибыль по этому направлению выросла на восемнадцать процентов против прошлого года.

Князь молча кивнул, делая пометку на листе.

— А что с ткацкой мануфактурой? — спросил он, не поднимая глаз.

Егор Савельевич заметно помрачнел.

— С ткацкой — хуже, ваше сиятельство. В этом месяце убыток.

— Причина?

— Во-первых, красильня подвела. Новая партия индиго пришла плохого качества. Цвет лёг неровно, часть ситца пришлось продавать дешевле. Во-вторых… — он кашлянул, — два ткацких станка встали. Мастер говорит, челноки совсем износились. А новые выписывать дорого. Ну и в-третьих работные люди ропщут: жалованье задерживаем третий месяц. Ещё двадцать человек ушли на соседнюю фабрику к купцу Морозову — там и платят лучше, и машины новые.

— И сколько потеряли?

Егор Савельевич назвал сумму.

Даже я мысленно присвистнула. Ничего себе у них тут убытки.

— А продажи? — спросил князь.

— Московские лавки всё чаще берут английский товар. Особенно цветной ситец. Говорят, узоры ярче и ткань мягче.

Я невольно вспомнила отрезы у мадам Лебур.

Да. Разница была заметна сразу.

— Понятно, — князь помрачнел.

Я слушала, сидя в углу, и всё подмечала про себя. Оборудование, краски, цены, конкуренты... Знакомая картина. Отец о том же говорил на своей фабрике.

— А что, если попробовать новые рисунки? — неожиданно подал голос Михаил. Он до этого молчал, но теперь поднял голову. — Я тут прикинул, ваше сиятельство. Если мы сделаем не просто узоры, а что-то более модное — клетку, полоску. Сейчас это носят. Может, купцы и заинтересуются.

Князь поднял глаза на молодого Баранова.

— Хорошая мысль, Михаил. Только рисунок — это полдела. Краски нужны стойкие и яркие. Где их взять?

— А мы можем заказать за границей, но дешевле, — продолжил Михаил. — Я наводил справки: есть в Бельгии красильные фабрики, цены ниже английских. Если напрямую договориться, без посредников…

— Это ты верно подметил, — князь чуть смягчился. — Только с доставкой хлопот не оберётся. Война вон... Того гляди, границы закроют.

Я набралась смелости.

— А если не краски менять, а сам процесс окраски? — спросила я.

Все повернулись в мою сторону.

— В каком смысле? — князь прищурился.

— Ну... я имею в виду, может, вода у нас жёсткая или температура неправильная? Или ткань перед окраской не так подготовлена? От этого тоже цвет зависит.

В комнате повисла тишина. Я поспешила оправдаться за свою осведомленность. Приходилось мне Марфуше один раз помогать в одном деле и бытовые знания как нельзя кстати пригодились.

— У Веры Михайловны была прислуга Марфа. Она сама пряжу красила. Смородину, кору дуба, луковую шелуху заваривала. И меня заставляла помогать. Я там и нагляделась, как цвет от температуры зависит, и что если много железного купороса добавить — ткань чернеет.

Егор Савельевич удивлённо поднял брови. Михаил смотрел с интересом.

А князь... князь усмехнулся.

— Это, ты, Ксюшенька, всего дела не знаешь, — сказал он, покачав головой. — Видела бы ты, что у нас на фабрике творится. Там такие станки, что страшно подойти. Красильни — прошлый век. А мастера только руками разводят: как умеем, так и красим. И не переубедить их, стариков. Не женское это дело — в красильнях копаться.

— А почему бы не посмотреть? — спросила я. — Мне действительно любопытно.

Раньше, с отцом, я часто бывала на фабрике. Он и по цехам меня водил. Однажды даже устроил на практику в отдел контроля качества — разбираться, почему ткань в брак идёт. Так что кое-какая насмотренность у меня имелась.

Михаил оглянулся на меня. Я поймала его улыбку.

— Если у Ксении Алексеевны есть такое желание, — сказал он, — можно устроить поездку. Показать производство.

Князь нахмурился.

— Не думаю, что сейчас подходящее время. У Ксении другие заботы. Успеется с фабрикой.

— Ну почему же? — я почувствовала, что уступать не хочется. — Не думаю, что поездка займёт много времени. К тому же я быстро схватываю. А чем раньше узнаю, чем мы владеем, тем лучше для дела.

Князь замолчал, постукивая пальцем по столу.

— Обсудим это позже, Ксения, — сказал он наконец. — Не при посторонних.

Разговор о мануфактурах продолжался ещё почти час.

Егор Савельевич раскладывал перед князем ведомости, объяснял про закупки шерсти, про долги лавочников и задержки поставок. Михаил время от времени вставлял короткие замечания.

Когда мужчины наконец поднялись из-за стола, за окнами уже начинало смеркаться.

Егор Савельевич первым поклонился князю:

— Тогда с вашего позволения откланяемся, Николай Петрович.

Мужчины направились к двери. Я тоже поднялась с кресла. Михаил Егорович задержался чуть дольше отца. Обернулся ко мне.

— Ксения Алексеевна, было очень приятно познакомиться. Надеюсь, мы ещё увидимся. Если решите посетить мануфактуру, буду рад лично всё показать.

— Благодарю, Михаил Егорович, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие под пристальным взглядом голубых глаз.

Хотя невозможно не признать, насколько хорош собою.

Когда за гостями