Цена доверия - Renat Sakhib

— То, что ты услышал, ложится ровно туда, куда я и предполагал, — сказал он, не сразу поднимая взгляд от записей. — Но одно дело — предполагать, и совсем другое — доказать. Да, я услышал, но это не доказательство, — добавил он, скорее для себя, чем для кхандца. — И тем не менее это ещё один камень на чашу весов, которая не в пользу добросовестности каравана.

— Мало одного, тут даже два камня, нойон, — подхватил Джарггал. — Причал и охрана — это ведь совершенно разные вещи, но при пристальном изучении оба этих факта говорят по сути об одном и том же.

Ерден ничего не ответил, но кивнул в ответ и придвинул к себе очередной чистый лист, чтобы внести новые заметки для самого себя, именно из тех, которые он привык вести после инцидента с Айдыном, не будучи готовым поделиться с ними с кем-либо ещё.

Глава 17

Разговор с комендантом занял, как оказалось, существенно меньше времени, чем обычно занимает проводимое Батыром распределение утренних постов на заставе, но услышанные в кабинете слова Ердена сосредоточенный Батыр катал туда и сюда в своей голове практически весь день.

«Не победить. Сдержать» — вот что сказал Ерден, и Батыр понимал эту фразу лучше, чем хотел бы. Пятнадцать человек против полусотни охраны каравана — не то соотношение, где военный человек ищет способ победить. Тут ищут способ протянуть.

Он расставлял отряд не так, как расставил бы для обычного досмотра. Обычно людей держали на виду — у ворот, у весов, там, где караванщики и должны видеть силу заставы, чтобы в голове не заводилось лишних глупостей. Сегодня же Батыр рассредоточил своих людей совершенно иначе: часть — на стенах, откуда простреливается двор, но не сам караванный лагерь; часть — в казарме, готовая выйти по сигналу, а не стоять у всех на виду заранее; двоих — на дальний дозор, к тропе, откуда, если что, должно подойти подкрепление от клана. Остальных — по мелким постам, будто ничего не изменилось, обычная рутина заставы.

— Почему не выставить всех у ворот сразу, чтобы видели наше число? — спросил его помощник, молодой десятник по имени Ораз, когда Батыр объяснял расстановку.

— Потому что наше число их не испугает, — ответил Батыр, не отрываясь от списка постов. — Полсотни их против пятнадцати нас — это они, чай, посчитают даже быстрее, чем мы успеем моргнуть или высморкаться. А вот если им не будет с самого начала видно, сколько нас на самом деле и где мы, как правило, расположены, — это уже может быть совсем другая арифметика, с элементами их удачливости. Пусть уж лучше гадают.

Ораз тотчас кивнул, хотя было видно, что до конца его слова Батыра не смогли убедить, — молодость в его чреслах всё ещё верила, что сила в такой ситуации решается грубым числом, а не расстановкой.

Батыр решил самостоятельно обойти все посты, не привлекая десятников — поговорил практически с каждым из воинов, кого-то поставил на важное место с наказом постараться — сделано это было им, коротко, без лишних пафосных слов, но глядя в глаза каждому, будто бы Батыр пытался таким образом перепроверить, дойдёт ли до них серьёзность момента, не испугает ли их она.

— Стоишь здесь, — сказал он лучнику, расположенному на боковой стене, немолодому уже воину по имени Кенже, служившему с Батыром уже лет десять. — Если что-то вдруг начнётся не по уставу — не надо геройствовать и лезь в свалку. Твоя прямая задача — прикрыть своими стрелами и точными выстрелами отход, если комендант не сможет договориться с караванщиком мирно разрешить спор в отношении груза. Тем самым, задача вовсе не победить, а чтобы у наших были возможность и время, чтобы уйти за ворота заставы.

Кенже кивнул буднично молча, словно Батыр с ним только что поздоровался, а не объяснял расстановку из-за возможного вооруженного столкновения с охраной каравана — с ним не было нужды повторять что-то дважды, и Батыр особенно ценил в нём именно это его качество.

С другими воинами приходилось общаться немного иначе — если кто был помоложе, тому Батыр разъяснял всё подробнее, проговаривал не только «что делать», но и «почему» нужно это сделать, поскольку Батыр понимал, что вовремя необъяснённый приказ в момент опасности может начать жить своей собственной жизнью в голове у неопытного бойца, обрастать ниоткуда взявшейся паникой или же, наоборот, глупой и необязательной отвагой.

Пока он ходил от поста к посту, в голове крутились слова Ердена — не приказ, а то, что комендант сказал напоследок, уже отпуская его:

«Если дойдёт до драки — я проиграл, Батыр. Не ты. Твоя работа — не дать мне проиграть слишком быстро».

Батыр не был уверен, что до конца понимает, что имел в виду Ерден под этим «слишком быстро» — то ли речь Ерден вёл о времени для переговоров, то ли о времени для подхода подкрепления от клана, то ли что-то третье, о чём комендант не счёл нужным рассказывать полностью, а сам Батыр всё ещё сам не смог догадаться. Было у коменданта такое свойство — редко рассказывать всё целиком — впрочем Батыр давно привык, что от него он получает ровно столько сведений, сколько нужно для дела, и ни крупицей больше. Раздражало ли это его? Пожалуй, когда-то раздражало. Теперь — скорее нет, свыкся. Да и за двенадцать лет службы бок о бок Батыр научился как-никак доверять не сказанным словам Ердена, а применяемым им методам — Ерден никогда не бросал подчиненных ему на заставе людей в дело неподготовленными или подготовленными хуже, чем необходимо.

И всё же что-то в этой скрытности сегодня цепляло сильнее обычного. Обычно Ерден делился достаточным минимумом заранее — на этот раз попросил от его отряда готовности, не объяснив толком, откуда взялась угроза и насколько она реальна. «Проблемы могут возникнуть, конечно же, вероятность имеется» — вот и всё, что сказал комендант. Возможность — это далеко не неизбежность, но готовиться нужно было так, будто бы проблем не избежать.

Батыр остановился у ворот, окинул взглядом двор — спокойный,