Цена доверия - Renat Sakhib

будничный, ничем не выдающий день, со стороны и вовсе наверное невдомёк, что застава готовится к тому, что буквально всё может пойти не так. Впрочем, именно так и должно было выглядеть со стороны: обычный день, обычная застава, ничего интересного для полусотни чужих глаз за карантинной чертой.

— Дозорные, что должны стоять на тропе — на месте? — спросил он у Ораза, который догнал его у самых ворот.

— На месте. В случае необходимости просигналят, — быстро ответил тот.

Батыр кивнул, не глядя, — мысли уже снова возвращались к словам Ердена. «Не дать мне проиграть слишком быстро». Он подумал, что, наверное, впервые за все годы совместной службы комендант признался ему — пусть и такой обходной фразой — что вообще допускает возможность собственного проигрыша. И это, пожалуй, тревожило Батыра больше, чем сама полусотня охраны каравана за воротами заставы.

Глава 18

Нурлан не любил, когда ему давали поручение, смысла которого не объясняли до конца. Ерден сказал «вдвое внимательнее, каждую телегу, записывай любую мелочь» — и всё, дальше без вопросов, а Нурлан слишком уважал коменданта, чтобы переспрашивать «зачем», хотя внутри вопрос сидел, как заноза.

Он решил не думать об этом и просто делать так, как велено — методично, без спешки, будто у него и правда появился новый порядок работы, введённый после какого-то случая на прошлой неделе, о котором сам он, разумеется, ничего не знал, но говорить об этом должен был с полной уверенностью.

Начался первый день досмотров после собрания, устроенного Ерденом и Джарггалом. Первую телегу в это утро Нурлан досматривал два часа — там, где обычно управлялся за двадцать минут. Снимал рогожу, сверял каждый предмет с описью по счёту, взвешивал повторно то, что уже было взвешено при въезде, ощупывал доски дна на предмет пустот, хотя плетение на его руке уже показало бы тайник само, если бы он там был. Погонщик, приставленный к этой телеге — молодой, из тех, что победнее прочих, судя по одежде, — сперва терпел молча, потом не выдержал.

— Долго ещё? — спросил он, переминаясь с ноги на ногу на привычном здесь Дымчатом Перевале утреннем холодке. — Обычно всегда быстрее бывало.

— Новый порядок, — коротко ответил Нурлан, не отрываясь от описи. — С этой недели так у всех. И вчера было также, и позавчера.

— Из-за чего порядок-то новый?

— Не могу знать. Не мне решать, мне исполнять.

Погонщик хмыкнул, но больше не спрашивал — по крайней мере не в лоб. Через некоторое время он снова заговорил, уже другим тоном — не с раздражением, а с той доверительной болтливостью, какой пытаются разговорить скучающего человека на долгом досмотре.

— А ты сам-то откуда родом? Из клана Тау-Кут, поди, как и комендант?

— Он из клана, я — нет, — коротко бросил Нурлан, продолжая пересчитывать тюки и давая понять, что в эту тему не склонен углубляться.

— Небось невесело тут, на перевале-то. Дымы одни да ветер.

— Служба такая, — сказал Нурлан и, не поднимая головы от описи, добавил: — Сколько у вас на этой телеге тюков по описи? Тут двадцать два, а у меня в бумаге двадцать три.

Погонщик несколько растерялся, забормотал что-то о том, что мог и обсчитаться писарь при погрузке, и разговор сам собой съехал с личного на деловое — Нурлан именно этого и добивался, хотя не сказал бы прямо, зачем: не хотел ни рассказывать о себе чужим людям, ни поддерживать разговоры, которые могли бы позже всплыть где-то не там.

К третьей телеге погонщики уже начали переговариваться между собой о порядке досмотра — не зло, скорее с усталым любопытством. Один спросил напрямую:

— А правда, что у вас на заставе что-то нашли? Слышал краем уха.

— Ничего не слышал про находки, — ровно ответил Нурлан. — Досмотр как досмотр, только тщательнее. Если у вас есть вопросы к порядку — это к старшему досмотрщику или к коменданту, я человек маленький, мне велели проверять, я проверяю.

— А к коменданту как попасть?

— Через старшего досмотрщика. Но он сейчас занят, — сказал Нурлан, и это было чистой правдой, хотя правдой, за которой стояло совсем не то, что мог вообразить спрашивающий.

Так повторялось у каждой телеги, с небольшими вариациями: кто-то пытался расспросить его о заставе, кто-то — о нём самом, кто-то просто ворчал на медлительность, а один, постарше, попробовал зайти с другой стороны — предложил ему выпить с ними вечером, по-соседски, раз уж всё равно стоят тут третий день.

— Служба, — снова сказал Нурлан, отказываясь так же ровно, как отвечал на все прочие попытки разговорить его. — Не положено с караванщиками во время досмотра.

Ближе к вечеру он добрался до той части каравана, где, по словам Джарггала, держалась отдельная охрана — пятеро, не из общей караванной обслуги. Нурлан заметил их сразу: стояли поодаль от костров, ели отдельно, ни с кем не переговаривались, и когда он подошёл к телеге рядом с их местом стоянки — телега как телега, ничем не примечательная по описи, — один из пятерых поднял голову и посмотрел на него так долго и так внимательно, что Нурлан невольно ускорил свои движения, хотя старался этого не показывать.

Он не стал задавать ни одному из этих пятерых ни одного вопроса, хотя они прям крутились на языке, но Нурлан почувствовал практически сразу, что взгляд у них явно не располагает ни к ответам на его вопросы, ни даже к пустой болтовне о погоде и дороге. Досмотрщик просто-напросто сверил опись груза, камнем сверил вес, ощупал у телеги доски дна — намного быстрее, чем предыдущие телеги, и это несмотря на прямой приказ Ердена — и поспешил уйти дальше к другим телегам. Нурлан постарался уйти так, чтобы со стороны это не выглядело как бегство, а было более похоже на то, что к вечеру он утомился от своих прямых обязанностей, поэтому проверку провёл менее формально, чем того требовали правила.

Уже вечером Нурлан, дополнив свои записи по нескольким мелким несовпадениям, он интуитивно, до конца не осознавая, также приписал снизу отдельной строкой: «Телега с отдельной охраной осмотрена бегло, но не по своей воле. При осмотре ничего