Западня для эгоиста - Юрий Николаевич Москаленко

— Всего один медяк? — уточнил я с прищуром, разыгрывая нерешительность.

— Один, — пацанёнок (а я надеюсь, что передо мной парень) интенсивно закивал. — Садитесь вот туточки на табурет и ноги на подставочку ставьте, — он проговорил нехитрый план. — А то во-она, как у вашей милости туфли заляпалися.

Я посмотрел на свою обувь и нашёл подтверждение замечанию. Оно и правильно, ведь мне толпа все пальцы оттоптала. Нащупав в кармане жилета монетки, я вытащил парочку. Одной из них оказался и требующийся медный дракх. Однако тут можно и нужно поторговаться.

— Мистер, у меня некоторые затруднения с валютой, в смысле с наличными дракхами, — заговорил я в тоне уважения к мелкому бизнесмену, создав выражение некой печали. — Но у меня есть целая вязанка свеженьких кренделей от Мистера Гая! И я отдам тебе половину в уплату услуги, — сделал я своё предложение и снял упомянутую выпечку с шеи.

— Прям вот свежие-свежия? — недоверчиво сощурился труженик улиц и потянул воздух носом, словно может по запаху определить точное время выпечки.

— Прям вот свежайшие! Сэр Гай сам так и сказал, — заявил я в самой утвердительной форме, на какую способен. — Если не веришь, то на, возьми и попробуй, — я легко сорвал один крендель с вязанки и протянул его недоверчивому пацану. — Ешь, раз дают, да не меньжуйся! Ть-ц, ты мудрую поговорку разве не слышал?

— Это какую ещё поговорку? — заинтересовался чумазик и взял-таки предложенный крендель.

— Дают — бери, а бьют — беги! — я процитировал широко известное высказывание. — Все этой мудростью пользуются на югах, — сделал я замечание, а заодно превентивно отвёл подозрения по поводу отличия своей речи от местной.

Мои слова вызвали удивление у пацана, а следом и улыбку на его заляпанном ваксой лице. И не только у него, а и у нечаянных свидетелей нашего торга. Таких много рядом, как и везде на торговой улице.

Тут к предпринимателю подбежал такой же потёртый и потрёпанный персонаж, тоже в дырявой и латаной-перелатаной одежонке, и бесцеремонно отломил добрую половину от его кренделя. Откусив солидный кусман румяной выпечки, визитёр прожевал его с завидным аппетитом, а затем наклонился к уху чистильщика и что-то ему прошептал. Бизнесмен ответно кивнул и, переведя вновь внимание на меня, указал рукой со щёткой на табуретку.

— Как я понимаю, Мистер, ваше недвусмысленное приглашение сесть означает состоявшуюся сделку меж нами! — я широко и как можно искренней улыбнулся, стараясь производить на всех положительное впечатление. — Что ж, прекрасно!

В ответ парень только кивнул, так как рот его банально пищей наполнен, а я с удовольствием занял клиентское место, ибо уже слегка подустал тискаться среди суетных покупателей. Пацанёнок шустро доел кулинарный презент, а затем сноровисто взялся за дело.

Я же занялся ненавязчивым наблюдением и за действиями парня, и за окружением. То есть, обыкновенным бездельем с лёгким передыхом, если выражаться простецки. Смотрю на паренька и думаю о всяком. Тревожная мысль в мозг закралась, связанная с возникновением такого момента и жизненных обстоятельств, при которых и мне придётся заниматься чем-нибудь этаким, вовсе неквалифицированным, если не подвернётся иного способа заработать.

В общем, обувь чистится, а вокруг суета и звуковой фон торговли. Пребывая в думах о насущном, я невольно обратил внимание на некую странность в нехитрой работе мелкого чистильщика, которую стоило бы прояснить. А делать это нужно осторожно, чтобы не проколоться на какой-нибудь очередной общеизвестной банальщине. И касается она, в смысле странность, тех тёмных камней из ящичка со щётками и ветошью. Первоначально я их принял за твёрдый аналог обувной пасты, или ваксы. Однако, это не так.

Пацанёнок касается камнем рабочей щетки, и она приобретает лоск. Чистый и без пыли. То же самое он делает и с запачканной ветошью. Просто касается тряпочки камнем и грязь исчезает в небытие. Под финал чистки, он взял светлый камень и коснулся им туфельных пряжек, которые моментально засияли, красуясь благородным отливом чистого серебра.

Если все эти манипуляции не странные, то я африканский длинношёрстый пингвин. Не пойму одного, а почему эта фигня никого кроме меня не смущает! И какая будет реакция окружающих, если я об этом спрошу напрямую? Х-мм… А не будет ли резоннее потерпеть до возвращения в дом Де-Толли и там уже попытать Сэра Грина? Возможно, так будет мудрее. Не вызову подозрения у горожан.

Глава 7

Глава 7

Кое-как поборов жажду немедленного раскрытия каменного секрета, я вновь бездумно уставился на проходящих покупателей и торговцев. Потом я перенаправил взгляд выше и занялся изучением ближайших вывесок на фасадах. О-го! В поле зрения попалось кое-что интересное, по крайней мере для меня.

Две вывески и обе концептуальные. Одна представляет собой стилизованную конструкцию из веера разнокалиберных кисточек и палитры для смешения красок, а вторая сугубо милитаристская. Это револьвер со шпагой, скрещенных на манер нашего старого герба с серпом и молотом.

Оружие! Это ли не радужная мечта и грёзы любых пацанов? Даже просто поглазеть интересно, ведь по возрасту мне не положено иметь и безобидный травмат. А художественная лавка или мастерская — эта тема близкая к моему хобби, а может и к будущей профессии.

Есть ещё и третья выделяющаяся из всех вывеска, значение которой мне в голову никак не заходит, с какого-бы тематического ракурса на неё не смотреть. Это чёрный пятиугольник, вероятно, некий каббалистический знак, испещрённый непонятными иероглифами. По его углам и в центре неизвестная символика отчеканена. И от всей этой композиции во все стороны торчат лучи из более светлого металла.

Короче, вся висящая конструкция сбацана из кованого железа двух сортов, а посему, дикобразовые колючки, то есть расходящиеся в стороны остроконечные полосы из светлого металла, я считаю стилизованными лучами.

— Всё готово, мистер! — довольный пацанёнок отвлёк меня от полезного безделья звонким заявлением о завершении работ с обувкой.

— Супер! — я хлопнул себя по ноге.

— Что, простите? — моё высказывание явно не поняли, и пацан сделал брови домиком от удивления.

Грузный торговец орехами рядом, невольный свидетель нашего общения, тоже заинтересовался и выразительно подкрутил тонкий ус, при этом глядя на меня выжидающе.

— О-о-о! Господа, вы только не подумайте, будто это некультурное выражение, — я сделал милое лицо и начал