Западня для эгоиста - Юрий Николаевич Москаленко

спешно вносить ясность. — Ни в коем случае! — безапелляционно заявил я и свободной от трости рукой резанул воздух перед собой, как отрезал. — Вот твои кренделя, — я резко нацепил на шею мелкого труженика всю гирлянду выпечки, а не половину, как договаривались. — На юге этим словом выражают удовлетворение высшей степени, — дал я расшифровку, что получилось вроде правдиво.

— М-мм… — невнятно промямлил продавец орехов и потеребил подбородок, пребывая в сомнениях и начиная откровенно хмуриться.

— Пора мне, — я деланно заторопился, чтобы лишний раз не провоцировать народ и не огрести монтировкой по кабине, образно, а может и буквально. — М-да, спасибо тебе за выполненную работу!

Так что я встал с табуреточки, задрал высоко подбородок и с непробиваемым выражением картёжника с флэш-роялем двинулся к магазинчику под вывеской лучащегося пентакля. Правда, чутка ржавенького и оттого невзрачненького. Получилось неплохо, и я избежал нежелательного общения с подозрительными местными, проводившими меня взглядами.

Подходя ближе, я стал подмечать одну важную странность. Например, такую, как игнор существования магазинчика прохожими. Люди стараются не приближаться к дверям ближе трёх метров, словно прилегающее к фасаду пространство огорожено невидимой стеной.

Проходящие мимо горожане будто не принимают сам факт существования этой торговой точки, или что там находится за входными дверями. Даже и не смотрят в ту сторону, а некоторые тревожно опускают взгляд. Боятся? Возможно. Ещё и белёсый скелет высохшего дерева рядом торчит в сухой клумбе, а в корявых ветвях его высохшей кроны застряло жилище кокой-то птицы. Достаточно крупной, но явно не гнёздышко доброго журавлика и не красивого аиста. Тоже не ахти какой знак, ни разу не приветливый, а, напротив, тревогу и мрак навевающий. Вот только не в моём случае! Я не испытываю негатива или какой-то угрозы для себя, а, скорее, наоборот. Ну очень тянет поскорей заглянуть внутрь и попытаться выяснить, в чём же тут дело. И предчувствие кровь будоражит. Да и вообще, в конце-то концов, я же персона редкой тёмной породы, как выяснилось накануне!

Остановившись на пороге прямо под навесом, уже давненько тронутым безжалостным временем, я не сразу взялся за ручку двери, а развернулся и огляделся, действуя чисто автоматически и без определённых целей. И, как выясняется, вовсе не напрасно, так как результат оказался заслуживающим внимания. Люди, поначалу косившиеся на меня словно на прокажённого, вдруг потеряли всяческий интерес к моей бунтарской и легкомысленной персоне, замыслившей буквально непотребство какое-то, когда я решился приблизиться к обветшалому дому и магазинчику. Я будто пропал из поля их зрения или вовсе исчез.

— Хм-м? Подозрительно, — прошептал я себе под нос, потеребив подбородок. — А вот и обещанный дождь занялся, — добавил я, видя как капли падают на мостовую и рисуют на камнях крупные кляксы. — Мо Грин оказался прав.

У всех уличных торговцев над головами и над товарами начали появляться разнокалиберные лопухи зонтов и простецких навесов из тканей и палок. Что ж, теперь точно никому до меня нет дела.

Развернувшись лицом ко входу, я взялся за дверную ручку и решительно вошёл в небольшой предбанничек магазинчика. Стены этого, назовём его тамбуром, витражные от пола до потолка, полностью препятствуют доступу света с улицы.

Задерживаться и рассматривать композиции из цветного стекла я не стал и прошёл далее в торговый зал. Тут я невольно остановился и рот открыл, с завораживающим интересом разглядывая антураж помещения и знакомясь с экспонатами на полках и стенах, пока не рискуя проходить дальше к прилавкам.

М-да уж. Это словно кунсткамера всяческих мерзких тварей животного мира: представители пресмыкающихся, земноводных, некоторых пород злых насекомых. Всё страшненькое, кое-что высушенное, а кое-чего размещённое по склянкам и банкам, заполненным жидкостями. Полумрак ещё жуть нагоняет, местами прорезанный светом огней чёрных и красных свечей. На полках попадаются и уродливые сушёные головы размером с кулак, мумифицированные, конечно же, но всё же выглядящие словно живые. Возможно, и человеческие среди них есть. На стенах развешены сухие пучки и вязаночки трав, возможно, лечебных или магических свойств, а может, и ядовитых сортов.

Осмелев и отдышавшись от первоначального впечатления, я прошёл к длинному прилавку и взглянул на другой ассортимент здешних товаров. И вот оно! Тут представлено всё самое интересное и основное, как мне думается.

Это интересные изделия. Кольца, боши, браслеты, медальоны с амулетами из широкого ассортимента камней и металла. Я нисколько не удивлюсь, если данная бижутерия высоко ценится и обладает непростыми свойствами.

А ещё рядом с горящим камином расположены стойки с тростями. Изящные, строгие, тонкие, толстые с увесистыми ручками и с всевозможными набалдашниками, стилизованными под всякую всячину. Какие-то замысловато резные и кричаще вычурные, а некоторые скромно наполированы. И на всех изделиях присутствуют загадочные знаки.

— Сэр Диккенс, Карл, к Вашим услугам, молодой господин! — буквально рядом со мной проникновенно заговорил неизвестный.

Огни свечей стали гораздо ярче, а я дёрнулся от неожиданности и встретился взглядом с обратившимся ко мне продавцом или с самим хозяином, появившимся за прилавком словно из ниоткуда. В руках у человека находится шар из стекла, в недрах которого мерцает искорка.

— Сэр Нестор, — я сдержано поклонился, ответно представившись. — Уютненькое местечко у Вас, Сэр Диккенс, — я обвёл взглядом окружение, типа любуюсь.

— Неужели? — господин лавочник недоверчиво вскинул бровь и улыбнулся с сарказмом. — Мою лавку многие называли по-разному, однако ещё никто не отозвался о ней настолько лестно, — он пояснил своё сомнение. — Итак, господин Нестор, я вижу множество неразрешённых вопросов в ваших глазах, словно в прямом отражении души, — продолжил степенно говорить он, ставя шар на специальную подставку из шлифованного светлого камня, мрамора, например, а может, известняка. — Не стесняйтесь в словах, ведь мы, Тёмные, должны поддерживать друг друга, — наставительно добавил он и сконцентрировал на мне донельзя проницательный взгляд, будто действительно в самые потаённые недра души смотрит. — Вы так не считаете, мой юный гость?

Прежде чем отвечать, я разыграл растерянное замешательство, а сам присмотрелся к этому человеку. Чем-то он схож с Лордом Де-Толли, разве что возрастом помоложе. В одежде и в аксессуарах всё предсказуемо и соответствует общепринятым трендам. Но у этого Сэра Диккенса амулетов и медальонов побольше, и все разные и смертельно красивые.

Особое внимание привлекает золотая и крупная брошь у горла на воротнике, с камнем глубокого чёрного цвета. Ну и погон красуется на левом плече в качестве отличительной атрибутики. Как я думаю, это некая статусная штуковина и имеется