Кому много дано. Книга 2 - Яна Каляева

Что же здесь на самом деле произошло?

— Да, всем нам не хватает твоего отца, Егор.

Резко оборачиваюсь. Фаддей Гнедич вошел в кабинет тихо, я не услышал шагов.

— Та ужасная ситуация, в которую вы с Ульяной попали… Неопытные, беззащитные перед гнусными схемами Бельских. И этот подонок, которого они к вам подослали… нехорошо так говорить, убийство, как ни крути, остается уголовным преступлением… но я могу тебя понять, Егор. И я продолжаю искать варианты, при которых это досадное недоразумение не разрушит твою жизнь.

Ишь, понимальщик сыскался. Однако разговор поддержать стоит:

— Например, какие варианты?

Гнедич-старший неспешно проходится по кабинету и вращает старинный глобус, стоящий на специальном столике.

— Мир велик, не правда ли? В твои годы я мечтал о путешествиях… Где бы ты хотел побывать, Егор?

Отвечаю честно:

— Пока я об этом не задумывался.

— Многие молодые люди между школой и университетом совершают тур по Азии или по Америке, а то и кругосветное путешествие. По меньшей мере ты можешь пожить в Лондоне, подтянуть авалонский… Там, кстати, находятся старейшие университеты Тверди. Никогда не мечтал стать студентом Оксфорда или Кембриджа, Егор?

Пожимаю плечами:

— Странные вы задаете вопросы воспитаннику пенитенциарного заведения с неопределенными жизненными перспективами.

— Так в том и дело, что это не навсегда, Егор! Боюсь пообещать лишнего… но, быть может, мы сможем добиться твоего освобождения куда раньше, чем смели надеяться. Для этого тебе потребуется всего лишь… освободиться от некоторых обязательств.

Строю тупое лицо:

— О чем вы, Фаддей Михайлович?

Гнедич-старший неопределенно поводит рукой:

— Тебе досталось непростое наследство, Егор… Подумай, зачем нести этот груз в одиночку, когда есть родные люди, готовые прийти на помощь? Впрочем, не смею давить. Решать только тебе. Но ты учти, что это позиция только моей семьи, а Бельские, например, готовы на все, чтобы наложить руку на твое достояние. Подумай, готов ли ты рисковать.

Бельские, ну конечно. Экие, право же, злодеи…

— Впрочем, надеюсь, в скором времени я смогу лучше защитить тебя от их козней. Егор, я видел отчеты… ты превосходно проявляешь себя в колонии. Скажи — между нами — что ты думаешь о деятельности Беломестных?

Эх, сказал бы мне кто в далеком сентябре, что я встану на сторону красномордого дундука Дормидонтыча! Я бы этому умнику в рожу плюнул, а теперь… уж лучше знакомое зло, чем новое.

— У Беломестных есть свои недостатки. Но в основном он справляется. Изменения к лучшему налицо…

— Ты полагаешь? — лицо Гнедича-старшего становится обеспокоенным. — А у меня есть сведения, что он занимается казнокрадством и совершенно запустил воспитательный процесс… В руководстве колонией грядут большие перемены, Егор. Перемены к лучшему!

Складываю руки на груди. Как любила повторять бабушка — моя, земная — «лучшее — враг хорошего».

— И кто же, позвольте поинтересоваться, сделается знаменем этих перемен?

— Об этом пока говорить рано… Но, как ты видишь, семейство Гнедичей понемногу наводит порядок в области, разоренной алчными и недалекими Бельскими.

— Кстати, об этом. Я чрезвычайно вам доверяю, и все же хотел бы лично ознакомиться с результатами вашего эффективного управления.

— Разумеется, о чем речь, Егор! Я рад, что ты проявляешь интерес, — с преувеличенным энтузиазмом отзывается Фаддей Михайлович. — Разумеется, вся отчетность подгружается в систему, ты можешь воспользоваться любым терминалом — например, отцовским — и получить полный доступ по биометрии. К сожалению, на время заключения ты лишен права отдавать распоряжения — таковы законы Государства. Но ознакомиться с результатами управления своим имуществом можешь. От тебя нам скрывать нечего, мы же ни на минуту не забываем, что это твое имущество мы сохраняем и приумножаем, пока ты лишен возможности заняться этим сам.

Киваю. Ну да, конечно.

— Так вот, что касается Тарской колонии, — продолжает Фаддей Михайлович. — Бельские ее значение определено недооценивали. Да, она не приносит дохода, а эти хапуги не способны оценить то, что не исчисляется в твердой денежной сумме. Но ведь юные маги — это будущее страны, каждый уникален и незаменим. И тем важнее наставить на путь тех из них, кто по малолетству совершил ошибки.

Хмурюсь. Не нравятся мне эти рассуждения. То есть, с самими-то рассуждениями все в порядке, я сам в таком ключе иногда думаю и офигеваю от того, что стратегический ресурс Государства за просто так вышвырнут на занюханную обочину жизни. Но мне не нравится, что это все говорит скользкий и мутный Гнедич. Он явно держит фигу в кармане.

— Поэтому работа с воспитанниками колонии становится моим личным приоритетом, — Фаддей Михайлович кое-как имитирует смущение. — Пока говорить об этом рано, но… Фактически решение принято. Я стану официальным попечителем колонии и напрямую включусь в управление. В конце концов, я ее хорошо знаю! Частенько бывал там у вас раньше… по своим делам. В общем, довольно уже ставленникам Бельских бесчинствовать! Я хочу, чтобы ты знал, Егор: родные люди тебя не оставят. Твое будущее в надежных руках.

Фаддей Михайлович — кто он мне, двоюродный дед? — благодушно улыбается. Что там подслушала в канцелярии умненькая Вектра? «Гнедичи мягко стелят, да жестко спать».

Похоже, даже когда я в одно лицо противостоял всей банде Карлоса, мое будущее настолько туманно не было.

Интермедия 1

Макар. Измерь и ложь во спасение

Правило очень простое: где люди — там стресс, хаос и недосып.

Вот служил я смотрителем маяка. Вся бытность — по расписанию, каждый чих записываешь в вахтенный журнал.

Тут, казалось бы, колония! Тоже должны властвовать распорядок и режим, дни — идти сплошной чередой, сливаться в серую монотонную полосу… Да как бы не так!

Собери кучу разумных… в кучу — получишь бардак, даже если предполагается прямо противоположное. А бардак я не люблю! Приходится разгребать.

И вот, допустим, неделя.

Расписание уроков по магии у меня скачет, потому что коллеги — приезжие учителя, вольные — то задерживаются, то вовсе не появляются. То развезло им дорогу, то замело, то в аномалии подозрительная активность — опасность Инцидента. А потом, появившись, требуют, чтобы им прямо сейчас дали дополнительные часы.

Местная учебная часть относится к этому вот как: затыкает все дырки нами, учителями из числа осужденных. Конечно, очень удобно! Всем, кроме нас.

Дисциплинами я тоже жонглирую: то у нас академическая магия, символы и ритуалы, а то — упражнения по управлению сырыми потоками маны, расширению резерва и тому подобное, эдакая