Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

в чём-то ошибаться. Хм. Что ещё? То, что ты совершенно беспомощен во всём, что хоть сколько-нибудь приближается к искусству. О, и то, как ты краснел и начинал заикаться всякий раз, когда какая-нибудь красивая девушка пыталась с тобой заговорить — помнишь это? И ты очень медленно схватывал—

— Боги. Ладно. — Моя насмешливая хмурость уступила место ухмылке, встретив его улыбку. — Может, я изменился?

Его улыбка дрогнула, и он взъерошил мне волосы. Кивнул. — Так сильно, Диаго. Так сильно, и совсем нет. — Он вздохнул. — Остий оставил меня там на… я не знаю, как долго. Но когда он снова разбудил меня, то попросил о помощи. Ты прошёл через Лабиринт, и он освободит меня — при условии, что я соглашусь присматривать за тобой здесь.

Я нахмурился. Покачал головой. — Почему ты? И как ты сюда попал?

— Как? У него есть способность перемещаться между Ресом и Луцеумом. Не Обитеумом. Я не знаю, как он это делает. — Отец прикусил губу. Его привычка, когда он думает. — Что касается «почему»… я спросил о том же, и он сказал, что ему нужен кто-то, кому он мог бы доверять, что тот захочет помочь тебе, а не просто выполнять букву его указаний.

— Ты думаешь, он лгал? — Я слышал сомнение в голосе отца.

— Думаю, у него были дополнительные мотивы. Лучшее, до чего я додумался, — что он опасался, как бы меня не использовали против тебя в Ресе. Но я также думаю, что твоё появление здесь стало для него неожиданностью, которую он ещё не понял, как вписать в свои планы, и он суетился. Друид, о котором ты мне рассказал — Киан? Я должен был сгладить ситуацию с ним, когда он приведёт тебя ко мне. Он ожидал, что Остий встретит его на Соливагусе, когда кто-нибудь в конце концов пройдёт через Врата, но к тому времени, когда Остий узнал о тебе, ты уже, по всей видимости, был на корабле, возвращавшемся в Фиахру. — Он покачал головой. — Но в итоге настоящие мотивы Остия не имели значения. Не для меня. Данного им объяснения мне было достаточно. Я лишь попросил, чтобы он позволил мне попрощаться с той твоей версией, что в Ресе, — и мы пришли сюда.

Я помолчал, затем: — Ты говорил со мной? С другим мной?

— Куда меньше, чем мне хотелось. И он был… не в себе. Я даже не уверен, что он запомнит это. — Его улыбка была печальной. — Это было эгоистично. Просто… казалось неправильным вот так его бросить. Бросить тебя, не попрощавшись.

— Но ты предпочёл не приходить ко мне здесь? — В этом вопросе, который давно меня мучил, чуть слышалась обида. Я всё ещё чувствовал от него эту странную пульсацию. — Знаю, ты был у Лох Траэнала, предупредил меня о том набеге. И раньше, в Дидеане, когда пришёл Лир. Ты легко мог встретиться со мной тогда. Почему сегодня ночью?

— Тогда это было из-за того, что надвигалось — вещи, на которые я мог обратить твоё внимание, но не предотвратить. Теперь — из-за того, куда ты направляешься.

— В Форнакс?

— В Каэр Арас. — Он помолчал. Глубоко вздохнул. — Ты не можешь ехать, Диаго.

Я пробормотал что-то похожее на смешок. Решил, что он шутит, но надежда угасла, когда я увидел его выражение лица. Оно тоже было знакомым. — Почему?

— Как ты думаешь, почему? — Он грустно улыбнулся мне. — Я только что сказал тебе, что ты, возможно, держишь в руках ключ к спасению целого мира. Я сказал тебе, что был возвращён из мёртвых, чтобы защитить тебя. Ты идёшь навстречу не просто войне — войне, Диаго — но и тем самым людям, которые охотятся на тебя! И судя по всему, что я видел на пути сюда, они победят. Если ты не падёшь в бою, они захватят тебя и принесут в жертву своим богам, и так или иначе целый мир будет потерян.

Я смотрел на него. — Я уже дал слово, что буду там. Они мои друзья. Я должен идти.

— Нет, не должен. Если они твои друзья, Диаго, и знали бы то, что знаем мы, — они непременно сказали бы тебе то же самое. — Мягко. Но всё равно я чувствовал тяжесть его ожидания.

— Это не их решение.

— У тебя есть более высокая ответственность. — В голосе прозвучал резкий оттенок. Он, пожалуй, не ждал здесь сопротивления. — Принц должен…

— Я больше не принц.

Молчание затянулось. Мука этих слов отразилась на его лице не меньше, чем жгла у меня в груди. Я произнёс это в гневе, но за ними стояла потеря, которая тяготила их, остановив разговор, и ни один из нас, казалось, не знал, как его возобновить.

Наконец я шевельнулся. — Пять лет назад я бежал. Ты знал это? Кари погибла, я выбрался и бежал, пока ты и мама, и Иса оставались в плену. Я сделал выбор и выжил за счёт тех, кого любил. — Я поднял взгляд. Отогнал навернувшиеся слёзы и вложил всю свою решимость в слова. — Больше никогда.

Глаза отца отразили мою скорбь, и он улыбнулся мне сквозь боль. — Это был тот выбор, которого хотели от тебя те, кого ты любил. Они так рады, так рады, что ты его сделал. Поверь мне. — Он присел передо мной и крепко обнял меня. — Я не стал бы просить тебя об этом, если бы мог обратиться к кому-то другому.

— Но мог бы. Это необязательно должен быть я. Просто… неудачное стечение обстоятельств, что я оказался в этой ситуации!

— Неудачное стечение обстоятельств? — Он отстранился, чтобы снова взглянуть на меня. — Нет. Неудачное стечение обстоятельств — это быть тем Октавом, который видит правду об Иерархии. Это быть крестьянином, солдатом или торговцем, который понимает абсурдную власть тех, кто стоит над ним, но не в силах убедить их действовать. Это быть среди тех, кто знает о грядущих великих и страшных опасностях и ничего не может с этим сделать. Неудачное стечение обстоятельств? Неудача — это беспомощность, Диаго. Неудача — это отсутствие выбора. Многие из нас чувствуют эти течения, но могут лишь тонуть в них. Миллионы и миллионы людей лишены удачи. Но ты — не один из них.

Он закончил с