Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

— Тебя не соблазняло использовать его самому? Чтобы остановить вторжение? Даже чтобы предотвратить Катаклизм?

— При возможности я бы пригрозил. А если бы оружие было готово и работало вовремя? Против вторгшихся солдат? — Он встретил мой взгляд, и даже сейчас я видел в нём колебание, внутреннюю борьбу, но он медленно кивнул. — Да, Диаго. Я бы использовал его, а затем пригрозил сжечь Республику дотла, если они не уничтожат Колонны Авроры.

Я сглотнул. Крики навмахии шелестели в ветре, проносившемся над холмами. — А если бы они отказались?

Он помолчал. Долго думал.

— Когда родилась Иса, я был в ужасе, знаешь ли. Я прекрасно понимал, что должен делать как король, но быть отцом… Я был так уверен, что подведу её. Что быть хорошим правителем и хорошим отцом несовместимо. А потом твоя мать сказала кое-что. — Он улыбнулся. Глаза потеплели и заблестели от нежного, грустного воспоминания. — Она сказала мне, что ребёнку нужно слышать и по-настоящему понимать от отца лишь три фразы, пока он растёт. «Я люблю тебя». «Я помогу». И «Я не знаю». Мы с тобой только-только добрались до последней, Диаго. Ты только начинал видеть, что иногда у меня нет ответов. Нет простого пути вперёд. Это скрытая правда о том, как нам в конечном счёте приходится встречать мир — о том, что значит быть взрослым. Никто из нас не знает. — Он встретил мой взгляд. — Поэтому я не знаю, что бы сделал. И не знаю, был ли бы это правильный выбор. Иногда я рад, что мне не пришлось выяснять это, но чаще всего… — Он вздохнул. Наклонился вперёд и на миг взъерошил мне волосы, как делал это раньше. — Чаще всего я просто хочу вернуть вас всех.

— Мама сказала это?

— Она всегда знала, что сказать. Ты так сильно напоминаешь мне её. Я знаю, что ты больше прислушивался ко мне, потому что я говорил меньше. Но когда говорил — всегда её словами.

Я улыбнулся с теплотой, слыша любовь в его голосе. Потом помедлил. — Ты рассказал матери всё это. И Исе. — Это был не вопрос. Те последние месяцы перед вторжением, груз на их плечах, усталость в их глазах — я задавался этим так много раз. — Почему не мне? Я бы справился.

— Я знаю, что ты мог, Диаго. Но тебе было четырнадцать. Знание о конце света — это не то бремя, которое тебе нужно было нести.

Ответ, который я, должно быть, и ожидал услышать. — Как они это восприняли?

— Их сила помогла мне дойти до конца.

Мы оба молчали некоторое время.

— Я бы хотел разделить это с тобой. Хотел бы, чтобы мы несли это вместе. — Я произнёс это тихо. Не как упрёк. Просто грустное наблюдение.

Он медленно кивнул. — Часть меня тоже этого хочет, Диаго. Часть меня ухватилась бы за любой момент, который дал бы нам больше времени вместе. Но я также рад, что так не случилось. Рад, что смог подарить тебе ещё три месяца счастья, покоя и детства. Пусть ты и заслуживал большего. — Он улыбнулся. Сжал моё плечо. Сердце сжалось от этого знакомого, давно забытого жеста.

— Но, полагаю, то время закончилось. Так позволь мне рассказать тебе всё, что я знаю.

OceanofPDF.com

LX

СЛЕДУЮЩИЙ ЧАС Я ПРОВЁЛ В ОСНОВНОМ СЛУШАЯ УДИвительный звук голоса отца. Смеялся над его привычным невозмутимым юмором и проливал слёзы над общими воспоминаниями. Упивался самой его близостью, и сквозь всё это, сквозь дымку радости, старался как мог осмыслить то, что он мне рассказывал.

В итоге объяснение оказалось простым, если не правдоподобным. Когда-то, в незапамятные времена, шла война против чего-то, созданного нашими далёкими предками, хотя найденные записи были неясны относительно точной природы этого существа. Победа в той войне потребовала не только Колонн Авроры и Катаклизмов, но и разделила мир на три отдельных: называемых Рес, Обитеум и Луцеум.

И что, активировав древнее устройство за Лабиринтом, я тоже был разделён. Скопирован.

Из всего, что отец рассказал мне этой ночью, это было труднее всего принять, хотя всё и укладывалось в кусочки, которые я уже знал. Я заставил его повторить. Спорил, несмотря на то что узнавал название «Луцеум» из тех выжженных мгновений при выходе из Лабиринта, когда потерял руку. Но в конце концов это дошло до меня. Люди здесь никогда не слышали о Катене, потому что Катен здесь не существует. Другая версия меня всё ещё там, в Ресе. Всё ещё с Эмиссой, Каллидом и Эйдином, или, может быть, уже отбыла в Жатьер, если я — он — каким-то образом выиграл Юдициум. Отец, думаю, знает об этом больше, чем говорит. Но он не заговаривал об этом, и я не настаивал. Слишком много другого я хотел узнать. И, возможно, кое-что предпочёл бы не знать.

В конце концов запас знаний отца иссяк. Кому другому — я бы ни слова не поверил.

Что и подвело меня к следующему вопросу.

— Как ты здесь оказался? — Чем больше он объяснял, тем больше я удивлялся его присутствию. — Ты сбежал от Военного ведомства, а потом прошёл за мной через Лабиринт? Тебя тоже… скопировали?

— Нет. — Он поморщился. — Когда Димидий Квискель разбудил меня, я рассказал ему всё, что знал. Катаклизмы. Оружие. Соливагус. Всё. — В признании звучал стыд, хотя он и добавил: — У них есть способ управлять мёртвыми. Заставлять отвечать правдиво. Невозможно противиться. Поэтому они удовлетворились и вернули меня во тьму. А потом однажды меня разбудил незнакомец. Человек, называвший себя Остием. Он высокий. Худой. С шрамом вот здесь. — Он провёл линию пальцем по лицу.

Я медленно кивнул. — Я его видел. В прошлом году, в Катене. Он работает с Ангвисом.

— Я думаю, он использует Ангвис, — тихо поправил меня отец. — Он хотел знать, что я рассказал Военному ведомству, а потом хотел узнать о тебе. О твоём характере, твоих слабостях. О том, как тебя можно было бы использовать. Это был первый раз, когда я понял, что ты должен быть жив. — При этих словах он улыбнулся.

Я помедлил. — Что ты ему рассказал?

— О твоих слабостях? С чего начать. Твой вспыльчивый нрав, само собой. Мулиное упрямство. Безрассудство. Неспособность допустить, что ты можешь