Второй шанс для Алой Пиявки - Айра Мэйрвелл

то, что вы велели. Я сказала, что мой «хозяин» знает, что городской патруль собирается устроить облаву на нищих в этом районе через три дня. И что если он будет с нами работать, мы будем его предупреждать.

Это был блеф, конечно. Но блеф, основанный на анализе. Я знала, что стража периодически устраивает «чистки» перед большими праздниками, а до Праздника Фонарей оставалось меньше недели.

Старый лис клюнул. Предупреждение о патруле стоило для него дороже горсти серебра. Он согласился. Его люди, сотни глаз, которые все видели и все слышали, но которых никто не замечал, теперь работали на меня. За еду и безопасность.

Следующей была «Тетушка Фэн», хозяйка чайной, которая на самом деле была прикрытием для игорного дома и места встреч мелких контрабандистов. Здесь Сяоту использовала другую тактику. Она не угрожала, а предложила Тетушке Фэн новый, редкий сорт чая с юга, который я специально для этого купила через подставных лиц. Чай, который мог привлечь в ее заведение богатых клиентов. В обмен на чай — информация о всех новых лицах, которые появляются в ее чайной и задают странные вопросы.

Так, шаг за шагом, в течение двух недель мы плели нашу сеть. Мальчишки-беспризорники, которые могли пролезть в любую щель, начали сообщать нам о всех подозрительных грузах, которые привозят в храм по ночам. Прачки, стиравшие одежду монахов, рассказывали о странных пятнах земли и глины на их рясах. Продавец лепешек на углу запоминал лица всех, кто задерживался у стен храма дольше обычного.

Информация стекалась ко мне тонкими ручейками. Большая часть была бесполезным мусором. Но я терпеливо, как золотоискатель, просеивала эту породу в поисках крупиц истины. Я завела специальную книгу, где записывала все донесения, сопоставляла их, искала закономерности. Мой кабинет превратился в штаб-квартиру тайной разведывательной службы.

Генералу я ничего не сообщала. Было еще слишком рано. Мне нужен был не просто слух, а неопровержимый факт.

Прорыв случился на третью неделю. Один из мальчишек «Одноглазого Лао» сообщил, что видел, как несколько «монахов» поздно ночью выносили из храма корзины. Но не с мусором, а с землей. И вносили внутрь длинные доски и мешки с чем-то, похожим на крепеж. Одновременно от Тетушки Фэн пришла весть, что в ее чайной появился новый посетитель — тихий человек, который ни с кем не говорил, но скупал в огромных количествах масло для ламп и фитили. А прачки донесли, что у «монахов» на руках мозоли, не от молитв, а от тяжелой физической работы.

Я сложила эти три факта вместе, и мне все стало ясно. Они не просто искали вход, а уже нашли его. И сейчас они укрепляли своды старых туннелей, готовя их к проходу большой группы людей. Они копали, копали прямо под носом у всей столицы.

Это было то, что нужно. Конкретная, проверяемая информация. Теперь нужно было передать ее генералу.

Я взяла цветок белой камелии из вазы в своей комнате, высушила один из его лепестков и вложила его в простую книгу со стихами. Книгу я передала через Сяоту одному из уличных книготорговцев, с приказом выставить ее на своем лотке. Белый лепесток означал «Срочная информация. Жду встречи». Красный означал бы «Опасность. Сеть под угрозой».

На следующий день пришел ответ. С утренней почтой мне доставили приглашение от министра обрядов посетить поэтический вечер в его резиденции. В углу приглашения тушью была нарисована крошечная, едва заметная ива. Точно такая же, как та, что росла в саду камелий. Место встречи было назначено.

Поэтический вечер был невыносимо скучным. Бездарные поэты читали напыщенные оды, восхваляющие мудрость императора и красоту придворных дам. Я сидела с вежливой улыбкой, изредка аплодируя, и чувствовала на себе десятки взглядов. Особенно тяжелым был взгляд леди Чжао, которая сидела в другом конце зала. В ее глазах плескалась неприкрытая ненависть.

В середине вечера, сославшись на головную боль, я вышла в сад. Цзинь Вэй был там, ждал меня в тени бамбуковой рощи.

— Говорите, — приказал он без предисловий.

Я быстро и четко изложила ему все, что удалось узнать. О земле в корзинах, о досках, о масле для ламп. Он слушал, не перебивая, его лицо было непроницаемым.

— Вы уверены в своих источниках? — спросил он, когда я закончила.

— Я уверена в фактах, генерал. Интерпретировать их — ваша работа.

Мужчина кивнул.

— Хорошая работа, леди. Очень хорошая. Это подтверждает наши собственные догадки. Теперь мы знаем, где нанести удар.

— Что вы собираетесь делать? — спросила я. — Штурмовать храм?

— Нет, — он покачал головой. — Это было бы слишком шумно, и спугнет крыс, и они разбегутся по другим норам. Мы не будем их штурмовать, а спустимся к ним сами.

Я вопросительно посмотрела на него.

— У нас есть своя карта, — пояснил он. — Теперь, когда мы знаем их предполагаемое местоположение, мы можем войти в туннели с другой стороны. Из подвалов Ведомства Безопасности. Мы перехватим их под землей, в их собственном логове.

План был дерзким и опасным. Бой в узких, темных туннелях.

— Когда?

— Этой ночью. Я беру с собой только «Черную стражу». Моих лучших людей.

— Я иду с вами.

Цзинь Вэй резко повернулся ко мне. В его глазах вспыхнуло удивление, смешанное с гневом.

— Не говорите глупостей. Это не поэтический вечер. Это бойня. Вы там погибнете в первые же пять минут.

— В этих туннелях темно и тесно, генерал, — возразила я, глядя ему прямо в глаза. — Там негде размахнуться мечом. Зато там очень удобно использовать то, что вы назвали «грубой, но эффективной техникой». Мои иглы в темноте смертоноснее ваших мечей. К тому же, я — единственный человек, кроме вас, кто знает об этой операции. Если с вами что-то случится, кто-то должен будет выбраться наверх и доложить обстановку.

Я видела, как он борется с собой. С одной стороны, логика и воинская дисциплина кричали ему, что брать с собой на спецоперацию аристократку — это безумие. С другой — он помнил, что я сделала в переулке. Он знал, что я не так безобидна, как кажусь.

— Вы пожалеете об этом, — наконец сказал он сквозь зубы.

— Я уже жалею о многом, генерал. Одним сожалением больше, одним меньше.

— Хорошо, — процедил он. — Через два часа после полуночи. У старого колодца за Западными воротами. Будьте одна. И если вы будете мне мешать… я оставлю вас там. Вне зависимости от